Вот ведь ирония судьбы.

   Чем ближе выборы, тем больше ошибок совершают кандидаты и их штабы, тем отчетливее и непригляднее вырисовываются они в жесточайшем свете непримиримой конкуренции.

   Самая тупая и очевидная ошибка Путина и его штаба – организация митингов в поддержку власти. По приказу. По разнарядке. По наивной уверенности, что хоть кто-то из неопределившихся вдруг воспламенится духом и решит голосовать за Путина при виде тысяч его сторонников, вышедших на площадь поддержать своего кандидата.

Блин, ну ясное дело, каждый чиновник уверен, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Но не настолько же все-таки тупо и грубо! Если в штабе Путина не найдется ни одного здравомыслящего начальника, который волевым решением прекратил бы всю эту дурную ахинею с митингами – пропутинскими – даже нейтральные избиратели с повышенным чувством брезгливости могут не пойти на выборы или пойти против Путина. Только, чтобы высказать свое  «фи» такой откровенно бездарной кампании. И второй тур станет неизбежной реальностью. Кто-нибудь там, наверху – заберите деньги, выделяемые на организацию митингов «сторонников Путина»! А то ведь не успокоятся, пока все не потратят.

У оппозиции, правда, косяков не меньше, чем у Путина. Не будем сейчас говорить про зарегистированных кандидатов, о них как-нибудь в другой раз. Но вот сегодня Путин предложил наблюдателям от «Яблока» наблюдать за ходом выборов, в том числе и от его имени. Получить, так сказать, мандат на присутствие на территории УИК от самого Путина.

Казалось бы, вот – отличный шанс отстоять чистоту и прозрачность выборов. Трудно представить себе хоть одного председателя избирательной комиссий, который посмел бы выдворить наблюдателей, направленных Путиным. Который, кстати, никаких дополнительных условий не выдвигал – не просил ни поддерживать его, ни представлять, ни хоть как-то участвовать в кампании от его имени. Просто предложил от своего кандидатского имени следить за ходом выборов и подсчетом голосов.

  Яблочники, однако, тут же начали ломаться, аки девица красная, и изображать всяческую невинность. Митрохин тут же накатал ответ, заявив, что «заявления Путина – это только пиар», и выдвинув, в отличие от Путина, свои условия: «во-первых, должны быть даны гарантии, что наблюдатели будут полностью независимы. Во-вторых, направляться они должны на те участки, которые предлагает «Яблоко», то есть участки удобные для наблюдателей. Они не должны ехать в другой конец города. В-третьих, кандидаты должны противодействовать всем попыткам удаления наблюдателей... Он (Путин) должен подтвердить общественности серьезность своих намерений обеспечить честные выборы. Для этого он должен выполнить хотя бы часть требований Болотной: отправить Чурова в отставку и всерьез заняться расследованием всех случаев фальсификаций на думских выборах. Если эти условия будут выполнены, я готов подписать с Путиным соглашение о направлении наблюдателей».

Ну, да, конечно – и как их выполнить?! Особенно последнее условие меня умилило. Впечатляющая конкретика! Странно еще, что Митрохин не попросил «чтобы все было хорошо и прилепо, и чтобы ни у одного члена избирательной комиссии бородавок не было бы на носу», тогда, дескать, придем «наблюдать за честностью выборов». Как будто это Путину больше всех надо, как будто они сами не заинтересованы в этом больше всех?!

Честно говоря, я ждал от Владимира Владимировича большей откровенности. Я полагал, что он все-таки откроет нам тайну того, как он – и никто другой! – создал партию «Яблоко».
  Еще один непримиримый оппозиционер так попытался объяснить отказ яблочников от предложения Путина – мол, «Путин все равно их обманет. Не может не обмануть. Случая такого не было еще, чтобы не обманул».

   Ба, и когда же он их обманул, бедненьких? Чтобы обмануть, надо сначала дать какое-то обещание и не сдержать его, а я что-то не припомню, когда это Путин чего-то обещал Явлинскому. Может, Явлинскому с Митрохиным известны такие прецеденты. Так поделились бы, что ли, с почтенной публикой.

  Пока же их непримиримость выглядит ничем не лучше той непримиримости, в которой привыкли обвинять нынешнюю власть. Дак на фоне Явлинского с Митрохиным и Путин со товарищи выглядят образцом гибкости и уступчивости.

   Вот ведь ирония судьбы.

   Чем ближе выборы, тем больше ошибок совершают кандидаты и их штабы, тем отчетливее и непригляднее вырисовываются они в жесточайшем свете непримиримой конкуренции.

   Самая тупая и очевидная ошибка Путина и его штаба – организация митингов в поддержку власти. По приказу. По разнарядке. По наивной уверенности, что хоть кто-то из неопределившихся вдруг воспламенится духом и решит голосовать за Путина при виде тысяч его сторонников, вышедших на площадь поддержать своего кандидата.

Блин, ну ясное дело, каждый чиновник уверен, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Но не настолько же все-таки тупо и грубо! Если в штабе Путина не найдется ни одного здравомыслящего начальника, который волевым решением прекратил бы всю эту дурную ахинею с митингами – пропутинскими – даже нейтральные избиратели с повышенным чувством брезгливости могут не пойти на выборы или пойти против Путина. Только, чтобы высказать свое  «фи» такой откровенно бездарной кампании. И второй тур станет неизбежной реальностью. Кто-нибудь там, наверху – заберите деньги, выделяемые на организацию митингов «сторонников Путина»! А то ведь не успокоятся, пока все не потратят.

У оппозиции, правда, косяков не меньше, чем у Путина. Не будем сейчас говорить про зарегистированных кандидатов, о них как-нибудь в другой раз. Но вот сегодня Путин предложил наблюдателям от «Яблока» наблюдать за ходом выборов, в том числе и от его имени. Получить, так сказать, мандат на присутствие на территории УИК от самого Путина.

Казалось бы, вот – отличный шанс отстоять чистоту и прозрачность выборов. Трудно представить себе хоть одного председателя избирательной комиссий, который посмел бы выдворить наблюдателей, направленных Путиным. Который, кстати, никаких дополнительных условий не выдвигал – не просил ни поддерживать его, ни представлять, ни хоть как-то участвовать в кампании от его имени. Просто предложил от своего кандидатского имени следить за ходом выборов и подсчетом голосов.

  Яблочники, однако, тут же начали ломаться, аки девица красная, и изображать всяческую невинность. Митрохин тут же накатал ответ, заявив, что «заявления Путина – это только пиар», и выдвинув, в отличие от Путина, свои условия: «во-первых, должны быть даны гарантии, что наблюдатели будут полностью независимы. Во-вторых, направляться они должны на те участки, которые предлагает «Яблоко», то есть участки удобные для наблюдателей. Они не должны ехать в другой конец города. В-третьих, кандидаты должны противодействовать всем попыткам удаления наблюдателей... Он (Путин) должен подтвердить общественности серьезность своих намерений обеспечить честные выборы. Для этого он должен выполнить хотя бы часть требований Болотной: отправить Чурова в отставку и всерьез заняться расследованием всех случаев фальсификаций на думских выборах. Если эти условия будут выполнены, я готов подписать с Путиным соглашение о направлении наблюдателей».

Ну, да, конечно – и как их выполнить?! Особенно последнее условие меня умилило. Впечатляющая конкретика! Странно еще, что Митрохин не попросил «чтобы все было хорошо и прилепо, и чтобы ни у одного члена избирательной комиссии бородавок не было бы на носу», тогда, дескать, придем «наблюдать за честностью выборов». Как будто это Путину больше всех надо, как будто они сами не заинтересованы в этом больше всех?!

Честно говоря, я ждал от Владимира Владимировича большей откровенности. Я полагал, что он все-таки откроет нам тайну того, как он – и никто другой! – создал партию «Яблоко».
  Еще один непримиримый оппозиционер так попытался объяснить отказ яблочников от предложения Путина – мол, «Путин все равно их обманет. Не может не обмануть. Случая такого не было еще, чтобы не обманул».

   Ба, и когда же он их обманул, бедненьких? Чтобы обмануть, надо сначала дать какое-то обещание и не сдержать его, а я что-то не припомню, когда это Путин чего-то обещал Явлинскому. Может, Явлинскому с Митрохиным известны такие прецеденты. Так поделились бы, что ли, с почтенной публикой.

  Пока же их непримиримость выглядит ничем не лучше той непримиримости, в которой привыкли обвинять нынешнюю власть. Дак на фоне Явлинского с Митрохиным и Путин со товарищи выглядят образцом гибкости и уступчивости.

Закон не для всех.

Так думает не только нынешняя правящая бюрократия, так думают и те, кто стремится прийти ей на смену. Так думают нынешние лидеры нынешней оппозиции.

Вот ЦИК отказала Григорию Явлинскому в регистрации в качестве кандидата в президенты. Публично объяснив и даже показав, почему. Количество бракованных подписей (некоторые были наглядно продемонстрированы журналистам и представителям Явлинского) зашкаливало за все разумные пределы. Только из числа проверенных, бракованными, фальшивыми, недействительными были признаны 25% подписей - в пять раз больше предельно допустимой нормы!

Ну, нельзя в этом случае регистрировать кандидата в президенты. Путину Явлинский не мешает, он отбирает голоса не у него - у его соперников. Путину было бы выгодно участие Явлинского в президентской гонке. Со всех сторон. Но при таком количестве брака - случайного или намеренного, не то, что Путину - Чурову никак не изгильнуться. Если уж только совсем не взирать на закон, и регистрировать, закрыв глаза, без всякой проверки. А по закону - нельзя.

Но так то по закону. А вот по совести, по справедливости, по целесообразности - конечно же, можно. Так, по крайней мере, считают те, кто вступился сейчас за Явлинского, включая и самого Явлинского.  Говорят о чем угодно - о том, что выборы без Явлинского будут нечестными, о том, что такое количество подписей собрать нереально, о том, что решение было заранее предрешено в Кремле - кроме того, что подписи были недействительны. И, значит, по закону допустить Явлинского до выборов нельзя.

Да, закон может быть нехорош и неадекватен. Но игнорировать его могут лишь те, кто никогда не отличался законопослушанием, и не делал основным пунктом своей предвыборной программы - восстановление и соблюдение законности. Пункт хорош во всех смыслах, если бы при этом его авторы и адепты сами придерживались бы своих программных установок. А то - вольно призывать власть к соблюдению закона, и при этом самим его игнорировать на каждом шагу.

ЦИК по закону, на основании забракованных подписей, отказал в регистрации кандидату Мезенцеву - и никто не возмущается.

ЦИК по закону, на основании забракованных подписей, отказал в регистрации кандидату Явлинскому - и возмущаются все, кому не лень.

ЦИК по закону, на основание проверенных и признанных действительными подписей, зарегистрировал кандидата Прохорова - и куча недовольных вновь твердит о политической ангажированности.

Довод приводится тупой до убийственности - мол, раз уж Явлинский не мог собрать два миллиона подписей, так и Прохоров бы не смог. Раз это нереально, значит, нереально, и на бракованные прохоровские подписи власть сознательно закрыла глаза.

          А вот как раз Прохоров-то, в отличие, от Явлинского, мог. Во-первых, Прохоров, в отличие от Явлинского, умеет много и кропотливо работать. Во-вторых, у него много денег. В-третьих, он на эти самые деньги создавал сеть сборщиков подписей еще задолго до декабрьских выборов. Так что да, Прохоров мог - и честно, и по закону.

Но при чем тут закон - возмущаются лидеры оппозиции, которым заранее всё про всё известно. Если закон нам нравится, утверждают они, мы его соблюдать не обязаны.

Мэрия Москвы отказалась утвердить предложенный оппозицией маршрут шествия 4 февраля по Садовому кольцу, и предложила альтернативный вариант - по Фрунзенской набережной. Оппозиционеры настаивают на своем варианте и никакой другой обсуждать не намерены. «Марш будет при любой погоде и любом решении московской власти», - заявил в эфире телеканала «Дождь» Борис Немцов. «По ходу, мэрия запрещает митинг. Предлагаю запретить мэрию», - поддержала Немцова журналистка Ольга Романова.

Ну, и как? Плевать на закон - даешь целесообразность?! Оно, конечно, тоже неплохо, но какой тогда смысл менять тех, кто у власти на тех, кто в оппозиции, если и те, и другие исповедуют одни и те же принципы.

В частности - закон не для всех.      

    Как хорошо, как замечательно, что один из самых популярных лозунгов-речевок новоявленной декабрьской оппозиции - это «Не забудем, не простим». Подразумевается, что оппозиционеры не забудут и не простят фальсификаций декабрьских выборов. Но если бы они видели хоть чуточку дальше своего носа, они бы остереглись этой ходкой и складной речевки. Потому что она универсальна, потому что это лозунг-оборотень. И обернуть его, в зависимости от ситуации, можно в любую сторону. В том числе и в сторону оппозиции.

В западную демократию российские оппозиционеры верят. В честности западных политиков не сомневаются. Поэтому им так трудно сейчас комментировать признания бывшего советника премьер-министра Великобритании Тони Блэра Джонатана Пауэлла, подтвердившего в интервью ВВС для документального фильма про Путина, что сотрудники секретных служб использовали специальное оборудование, замаскированное под камень для шпионажа против России 6 лет назад.

Как много тогда говорилось и писалось про эти пресловутые «шпионские камни»! Сколько язвительной желчи, насмешек, издевок было вылито на российские спецслужбы,  журналиста Аркадия Мамонтова, первого сделавшего подробный сюжет об этой истории, и, конечно же, Путина. И как бы всем этим либеральным журналистам, политикам, общественным деятелям хотелось бы, наверное, забыть обо всей этой истории, выплывшей вдруг сейчас во всей её неприглядности и бесспорности. Но... «Не-забудем-не-простим» - кричали люди на Болотной и на Сахарова, в «Новой газете» и на «Эхе Москвы». Теперь то же самое могут кричать в Кремле и на ВГТРК.

Как хорошо, как приятно было заявлять о паранойяльной подозрительности Путина, готового видеть зарубежного шпиона в каждом правозащитнике, о продажности и бессовестности Мамонтова, сделавшего якобы заказной и дурнопахнущий сюжет с целью дискредитации чистейшей души дипломатов и оппозиционеров. И как неудобно и неприятно признаваться сейчас в своей, грубо говоря, лаже.

  Ну, да, облажались. Пауэлл признался, что британские разведчики облажались. Сам Пауэлл облажался, сделав такое признание. Наши правозащитники с оппозиционерами облажались, утверждая, что вся эта история не более чем дешевая провокация российских спецслужб. Так почему бы им не последовать своим же собственным призывам и не извиниться.

Нет, англичанам извиняться, конечно же, не за что. Ну, шпионили, ну, попались - с кем не бывает. Обычная история обычной разведки. Необычно, правда, что так быстро признались. Ну, да, ладно - спишем это на обычное головотяпство политиков, которые, в отличие от разведчиков, не давали подписку о неразглашении. К тому же англичанам незачем завоевывать симпатии российских избирателей, и баллотироваться они в России тоже никуда не собираются. Так что могут позволить себе обойтись без церемоний.

  Но наши пламенные оппозиционеры претендуют в стране если уж не на моральное, то на политическое лидерство. И, стало быть, должны служить примером для своих потенциальных избирателей. Показать, что они хоть чем-то отличаются от критикуемого ими режима. Постоянно ловя Путина на слове и «невыполненных обещаниях», постоянно требуя от него извинений и покаяний, они ведь и сами теперь должны извиниться за свою, мягко говоря, ошибку. А говоря прямо, ложь и клевету.

  Нет. Не извинился, до сих пор, практически никто. Ведь извиниться, пусть хотя бы даже перед Мамонтовым, это значит признать, что Путин был прав. А его критики нет. А это невозможно. Этого просто не может быть. И потому лучше уж предать всю эту историю благоумолчанию, чем честно извиниться и признать, что напортачили.

Ведь всякий раз признавать, что Путин прав, когда он прав, эдак никаких извинений не хватит. Но может статься, что это и не потребуется. Может статься, что у стороннего наблюдателя своего ума хватит, чтобы оценить, когда Путин прав, а когда нет, без всяких дополнительных комментариев. Поскольку поводы к этому наши пламенные оппозиционеры подают сами, причем сплошь и рядом, буквально на каждом шагу.

Сколько раз уже Путин намекал на связь нашей либеральной оппозиции с западными спонсорами, сколько раз уже наши оппозиционеры гневно отвергали и опровергали эти намеки. Вместо того, чтобы просто взять да и проигнорировать приглашение на беседу в американское посольство к новоиспеченному, еще даже официально не вступившему в должность послу. Тогда и намеков бы никаких не было.

На сей раз, впрочем, можно было и не намекать. Все было открыто, грубо и беспардонно. Ушлые репортеры застукали в начале недели целую череду известных оппозиционных политиков, среди которых мелькали Борис Немцов, Сергей Митрохин, Лев Пономарев, Оксана Дмитриева, Евгения Чирикова, спешащих на прием к новому послу США в России Майклу Макфолу. Посол только приехал в Россию, посол еще не вручил верительные грамоты президенту, а уже встречается с людьми, намеренными бороться и с этим президентом, и со следующим тоже.

Даже с точки зрения дипломатического официоза это выглядит не так, чтобы очень; много хуже это выглядит с точки зрения нормальной политической практики. Разумеется, никому не запрещено ходить на встречу с иностранными послами. Разумеется, ничего крамольного там может и не быть. Но можно ли забывать при этом про текущий политический момент?! Можно ли забывать про своих избирателей, которые готовы были бы выслушать ответ побеседовавших с послом оппозиционеров на вопрос журналистов: «Зачем вы туда ходили?», а вместо этого услышали истеричное скандирование уважаемых и вменяемых вроде бы людей: «вы-сурковская-пропаганда».

Это выглядело недостойно, это выглядело грубо, это выглядело очень некрасиво. Они могли бы просто вежливо улыбнуться, могли бы изящно соврать, могли бы сказать правду. Они предпочли сорваться в истерику или молча уйти от ответа. И у простого избирателя, с недоумением взирающего на все эти нервные телодвижения, невольно и угрюмо всплывает в голове простой вопрос: так, может, Путин все-таки прав?!

  Ну, и кто тут самый смелый?!

  Сегодняшняя встреча Путина с главными редакторами российских изданий - теле-радио-интернет и печатных СМИ - выявила, по крайней мере, один непреложный факт.

  Он - Путин - ничего не боится.

  В последние дни и недели много было всяких рассуждений о «трусости» Путина, боящегося идти на переговоры с оппозицией, боящегося уйти в отставку, боящегося... да чего только не боящегося.

    Да вот именно - ничего он не боится.

 Взял и пригласил редакторов, в том числе и самых оппозиционных и недовольных СМИ. Сидел, слушал, отвечал на вопросы и критику. Ехидно замечал, что не раз, дескать, приглашал к беседе разных там оппозиционных активистов, а те-де отказывались.

   Ну, и кто тут кого боится?!

   Алексей Венедиктов, главный редактор «Эха Москвы», самого яростного и непримиримого антипутинского ресурса, сидел и подобострастно кивал едва ли не на каждую реплику Путина. Сам же не произвел ничего такого революционного и крамольного, ограничившись набившим оскомину вопросом: готов ли Путин встретиться с оппозиционерами?

Да готов! Дальше-то что? О чем переговоры-то вести? О передаче власти? Держи карман шире!

Власть передают преемнику, но уж никак не оппозиции. Оппозиция власть должна взять сама. А если не может, так и не о чем с ней переговариваться.

  Путин не боится встречаться с оппозицией, не боится переговоров, не боится дебатов. Просто не видит в этом смысла.

  Да еще, наверное, не до конца поборол чувство брезгливости по отношению к людям, что по первому свистку мчатся в американское посольство. Не по должности ведь, не по профессиональным обязанностям, как чиновники или дипломаты. По зову души.

А потом, на естественный спрос: «А чего это вы там делаете?» начинают хором, не хуже «Наших», скандировать в сторону вопрошающего: «высурковскаяпропаганда».

  Как дети малые, блин.

И о чем с ними прикажете переговоры вести?!

   Окончание новогодних каникул вновь возвращает политическую повестку дня на первое место, если угодно, в режим прайм-тайм. И формироваться эта повестка дня будет вокруг новых и старых политических лидерах, вокруг разных групп влияния и идеологических корпораций, именующихся в обиходе партиями. Ну, или должна была бы, по крайней мере, формироваться. Потому что на деле...

Потому что на деле, партии в России до сих пор ничего не значат.

Ну, или почти ничего.

Потому что от партий в России до сих пор ничего не зависит.

Без «почти». Просто ничего.

Потому что партии в России до сих пор никому не нужны.

Не считая, конечно, их руководителей.

Ну, так они ради своих целей легко могут набрать любую команду, и назвать ее партией. Без каких-либо на то оснований.

  И так же легко могут ее распустить.

  Что подтверждается политической историей России за последние четверть века и текущей политической же практикой.

  Одних только партий    власти было до полудюжины - если считать еще с КПСС и заканчивать нынешней «Единой Россией». Оппозиционных партий за то же время легко можно насчитать до трех дюжин.

  И это при том, что в США единственно реальными политическими игроками уже более полутора сотни лет остаются две партии - демократическая и республиканская.

А в Великобритании уже больше двухсот лет попеременно сменяются у власти тори и виги, с примкнувшими к ним лет сто назад лейбористами.

В континентальной Европе партии конечно помоложе, чем в англосаксонских странах, но тоже практически все ведут свой отчет с послевоенного десятилетия, если не раньше.

  Некоторой экзотикой на этом фоне выглядят разные «зеленые», «пиратские» партии и набирающие популярность разного рода националистические и неонацистские партии. Но они так и остаются экзотикой в современной Европе, несколько разнообразя политический фон, но не влияя особо ни на политический курс, ни на повестку дня. И должны пройти многие десятилетия, прежде чем они приобретут такой же вес и влияние в обществе, как французские социалисты или немецкие христианские демократы.

  Другое дело, что, конечно, это может случиться. И со временем нынешние маргинальные европейские партии могут вырасти в солидные мощные влиятельные политические объединения, как это случилось в свое время с английскими лейбористами, французскими социалистами или немецкими фашистами. Это может случиться и теоретически, и практически, хотя бы по той простой причине, что европейские партии - это именно партии, в классическом понимании слова.

Как написано в моем словаре, «партия - это группа людей, объединенная общностью идей и интересов с целью достижения политической власти».

Европейские и американские партии подходят под это определение.

Российские нет.

Либо наши партии объединены общими идеями, но не интересами и не ставят своей целью достижение политической власти.

        Либо они стремятся к власти и объединены общими интересами, но не идеями.

Либо их объединяют только интересы, но не стремление к власти, не говоря уже про идеи.

В общем, в современной России нет ни одной партии, которая бы полностью удовлетворяла всем вышеперечисленным критериям.

«Единая Россия», например, объединена стремлением сохранить власть и отчасти общностью интересов своих членов. Но ни одной вменяемой концептуальной идеи, которая определяла бы эту партию как идеологическую организацию у «Единой России» нет.

  Просто партия «за все хорошее, против всего плохого», просто «партия Путина», а с недавних пор и Медведева».

Даром, что ни Путин, ни Медведев членами партии до сих пор не являются, хотя и раздают руководящие указания, и формируют всю партийную программу. Решил Путин отменить выборы губернаторов - «Единая Россия» «за». Решил Медведев восстановить выборность губернаторов - «Единая Россия» опять «за».

  Это не партийная политика. Это политика правительства, оформляемая через партию.

  И поэтому формальный кандидат в президенты от партии «Единая Россия» Владимир Путин может совершенно спокойной на своем предвыборном сайте ни одним словом ни упомянуть о «Единой России». Словно бы она вообще ни при делах.

     «Единая Россия» может не обижаться. Такая же, если не большая, индифферентность, присуща всем нашим политическим партиям.

  Которые, вообще-то, не имеют даже права называться партиями.

Ни КПРФ, ни ЛДПР, ни «Справедливая Россия» не стремятся взять власть в свои руки. Они стремятся лишь к куску пирога побольше, но не к приготовлению этого пирога.

А лишившись одной из ключевых характеристик партии, они перестают быть собственно партиями, и остаются лишь организациями политического толка, создаваемыми для решения конкретных тактических задач и распускаемых по мере надобности.

  С непарламентскими партиями все еще проще. Некоторые из них объединены идейной общностью, некоторые общностью интересов, некоторые стремлением к власти. Но ни у одной из них нет симбиоза всех этих трех компонентов, только и позволяющего считать организацию партией.

  И, конечно же, ни у одной из них нет организации, рассчитанной на массовую, повседневную, долгосрочную работу. Что также не позволяет считать наши «партии» партиями.

Вот ведь парадокс - за четверть века бурного партийного строительства, Россия, де-факто, осталась беспартийной. Интересно, понимает ли это кто-то в полной мере?!

Итак, голоса...

Весь спор, вся сумятица, все митинговые страсти последних дней начались ведь, в сущности, из-за спора о голосах.

Украденных голосах.

«Ах, мой голос украли - пойду его требовать обратно!»... «Верните наши голоса!»... «Требуем пересчета голосов!»... Ну, а потом уже, до кучи, к этим украденным голосам навалили и другие требования.

Я все ждал, что кто-нибудь поумнее меня и поизвестнее выскажет одно простенькое соображение, несколько охлаждающее протестный пыл, или, по крайней мере, снижающее революционный пафос. Ждал напрасно, так что пришлось самому.

И, нет, я здесь не собираюсь распинаться по поводу опасностей новой революции, по поводу «проплаченных Западом» беспорядков, по поводу сомнительной репутации оппозиционных вождей. Нет, я не об этом.

У меня соображение чисто технического характера.

Ведь, строго говоря, никто ничьих голосов на выборах не крал. Во-первых, это технически крайне трудоемкая и геморройная операция, с которой вряд ли кто-то захочет связываться.  Во-вторых, самые строгие и пристрастные наблюдатели, самые сомнительные и спорные видеозаписи говорят о том, что все вбрасывания и фальсификации производятся за счет неиспользованных бюллетеней.

Понимаете, да?!

Те, кто проголосовали, худо-бедно, как-никак, но поставили галочку и опустили бюллетень в урну, могут быть спокойны - их голос будет учтен, «украсть» его и переписать практически невозможно.

Все вбросы и манипуляции, все переписывания итоговых протоколов, осуществляются за счет тех, кто голосовать не пришел, кто подарил свой голос... кому? Ну, естественно, власти?

  Возникает резонный вопрос -  почему это «естественно»?

  Потому граждане, что те, кого по-настоящему не устраивает нынешняя власть, идут и голосуют за оппозицию. Просто, по факту.

  Дома остаются те, кого и так все более-менее устраивает. Те, у кого нет жгучего желания немедленно сменить «антинародную» власть. Ну, а раз так, раз у подобных оставшихся дома граждан нет стремления сменить власть, это самая власть полагает, что она устраивает этих граждан и спокойно забирает их голоса себе.

Либо дома остаются отъявленные пофигисты, которым вообще параллельно все, что происходит в стране, которые просто не хотят ничего решать и во что-то вмешиваться. В той же синергии, власть полагает, что вправе принимать решения за тех, кто отказался от решений, и брать ответственность за тех, кто отказался от ответственности.

Я не утверждаю, что это законно, но, по крайней мере, это логично. И все, что я предлагаю, это законодательно определить, что все неиспользованные бюллетени автоматически перечисляются правящей партии или действующему кандидату на выборный пост.

Тогда исчезнет всякая основа для манипуляций и фальсификаций.

Тогда все, кого власть действительно не устраивает, действительно придут на выборы и действительно проголосуют.

  А те, кто довольны властью, могут со спокойной душой оставаться дома.

В любом случае, о краже голосов можно будет больше не толковать.

    В одном популярном американском телесериале между двумя героями происходил такой любопытный диалог: «Лучшие игроки думают на несколько ходов вперед», - говорил один. - «Великие игроки, - возражал другой, - смотрят на один ход вперед. Но это всегда верный ход».

  Господин Маккейн может не утруждать себя призывами в Россию арабских революций, и сравниванием судьбы Путина с судьбой Каддафи.

  Другой климат, другая судьба. Совсем другая история.

  В России слишком холодно для горячих арабских революций. И площадь Болотная - не площадь Тахрир; не выдюжишь на ней митинговать круглыми сутками да месяцами подряд - околеешь с морозов.

   И Путин не Каддафи, и Медведев не Мубарак. Оба наших помоложе, пошустрее, посообразительней.

  «Это не означает, что они не могут ошибаться - просчетов за ними числится немало. Но они никогда не впадают в панику, никогда не повинуются импульсу, и никогда не уступают».

           Для тех, кто не опознал последнюю цитату - это из статьи в «Time» 1950 года, посвященной Сталину и его команде.

  Без всяких оценочных предпочтений, она очень хорошо характеризует нынешнюю кремлевскую команду.

  Да, «просчетов за ними числится немало». И, что характерно, они сами это признают.

  Но «они никогда не впадают в панику» - в отличие от  Каддафи, «никогда не повинуются импульсу» - в отличие от Бен Али, и «никогда не уступают» - в отличие от Мубарака.

  Так что можно особо не ждать в России арабских революций, различий тут гораздо больше, чем сходства.

  Единственно возможное сходство, и то, большей частью внешнее, тысячи недовольных властью горожан, вышедших протестовать.

  Но и власть у нас другая, и горожане, если приглядеться, тоже.

  Власть, с одной стороны, в отличие от Каддафи, готова к уступкам. Более того, она готова к изменениям. «Прямая линия» Владимира Путина, обращение президента Медведева к Федеральному собранию ясно демонстрируют - власть готова идти навстречу недовольным горожанам.

Власть готова подтянуться, и с максимально возможной тщательностью пресекать терпимые доныне злоупотребления на выборах. Установка веб-камер на избирательных участках, расширение состава избирательных комиссий за счет членов оппозиционных партий - это все дает возможность недовольным горожанам самим контролировать ход выборов и подсчет голосов.

Власть готова идти навстречу не только технологическим, но и политическим требованиям оппозиции. Власть готова уже в следующем году вернуть выборность губернаторов, уже к следующему избирательному циклу снизить порог численности для регистрации партий и кандидатов в президенты, ввести прямые выборы членов Совета Федерации, вернуть выборы по одномандатным округам. Из рукава неожиданно достается туз, и вдруг выясняется, что перекрыть его нечем.

   Если оппозиция добивалась смягчения политического климата в стране, улучшения работы управленческой системы, повышения уровня прямого народовластия - она этого добилась, власть идет ей навстречу. Более того, сама инициирует предлагаемые реформы. Вроде как и протестовать теперь не к чему.

   С другой стороны, если оппозиционеры и ведомые ею недовольные горожане со своей стороны проявят неуступчивость и будут настаивать на полной смене власти, теперь уже они наглядно продемонстрируют свою недоговороспособность, свою диктаторскую упертость и фанатичную ограниченность - словом все то, в чем сейчас принято обвинять власть.

И тогда уже не у недовольных, а просто у разумных горожан, возникнет законного рода недоумение.

«Как же так? - подумают они. - Наша, якобы деспотичная, власть готова к компромиссу, демонстрирует стремление к переменам, предлагает запрошенные обществом реформы, а радикальная оппозиция любые компромиссы отвергает с ходу и призывает к борьбе до победного конца. Ну, так и кто же в этой паре настоящий деспот?!»

    Таковые раздумья колеблющихся горожан станут естественным следствием непримиримости оппозиции на фоне явственно демонстрируемым властью стремлением к диалогу и компромиссу. Если оппозиция выберет тактику «борьбы до победного конца», она останется в явном меньшинстве. Наиболее разумные и хладнокровные городские слои отойдут от такого радикализма и предпочтут присоединиться к предложенному властью сотрудничеству.

  Демонстрация властью своей готовности к уступкам не касается главного, кардинального вопроса - собственно, вопроса о самой власти. То, что нынешняя кремлевская команда готова делиться властью, полномочиями и ресурсами с обществом, вполне очевидно - президент Медведев остановился на этой теме в своем послании довольно подробно. Не менее очевидно и то, что нынешние руководители никоим образом не собираются уступать давлению оппозиции и складывать с себя полномочия под воздействием уличных шествий и митингов.

   Во-первых, таковая отставка будет незаконна.

   Во-вторых, труслива.

   В-третьих, безответственна.

   Если бы хоть в одной из тех арабских стран, где за последний год в результате насильственных действий или давления улицы сменилась власть, жизнь стала легче и лучше, можно было бы хоть о чем-то разговаривать.

  Но жизнь стала только хуже. Везде. Многократно.

  Можно, конечно, все что угодно думать и говорить о нынешней кремлевской команде, но вряд ли можно предполагать, что насмотревшись на нынешние ближневосточные «прелести», она добровольно отдаст страну на растерзание таким же шакалам.

Не тот тип, повторяю.

И Путин не Мубарак, и Медведев не Бен Али.  

   Два дня я ждал, пока хоть кто-нибудь из оскорбленных Немцовым его товарищей и коллег по оппозиции хоть как-то отреагирует на эти оскорбления.

   Не дождался.

   Видные политики, известные деятели культуры, готовые цепляться к любому неосторожному слову Путина и устраивать из него вселенский скандал, предпочли будто бы не заметить грязную матерную брань Немцова в их собственный адрес.

  Весь интернет стоит на ушах, десятки, если не сотни тысяч человек уже прослушали скандальные записи прослушки телефонных разговоров Немцова, выложенных на сайте LifeNews, а авторы, герои и адресаты этих разговоров ведут себя так, словно ничего не случилось.

   Нет, конечно, Немцов принес публичные извинения всем, кого обкладывал матом в приватных разговорах, но странно не это, странно то, что эти  извинения приняли. Молчание, во всяком случае, знак согласия, а они все промолчали.

  Промолчал Лимонов, которого Немцов обзывал «смердящим завистливым старым пердуном».

  Промолчал Яшин, у которого, по мнению Немцова, «детство в ж...пе играет».

          Промолчал Пономарев, «пи...деныш и провокатор».

  Промолчал Явлинский, «пид...рас законченный».

  Промолчал Пархоменко, «еб...тый и самовлюбленный».

  Промолчал Митрохин, «глупый мудак».

 Промолчал Акунин, по словам Немцова, «бл...дь, вообще ох...евший».

  Промолчал Венедиктов, «обоср...ся», по мнению Немцова.

  Промолчала Чирикова, «сучка редкая».

  Промолчала Рынска, «ебл...вая отвратительная телка».

Все эти люди готовили и готовят с Немцовым митинги оппозиции. Твердят о гражданском достоинстве, о праве голоса, о стыде молчания.

А сами молчаливо приняли плевки в лицо от своего же товарища и покорно утерлись. Сделали вид, что все в порядке, снова здороваются с Немцовым, снова целуются с ним. Если кого и винят, так только неназванных чиновников, организовавших, по их мнению, этот «слив компромата».

Ну, я не знаю. Если бы меня кто-то, пусть и заочно, пусть и в приватном разговоре, обозвал «пи...денышем и провокатором», я бы здороваться с этим человеком перестал и дела бы с ним разорвал. И молчать бы тоже не стал.

А тут... «Плюнь в глаза - божья роса»

Как эти люди собираются завоевывать авторитет у народа, я не знаю. Тем более, я не представляю, как они собираются править народом.

  С таким отношением к нему и к себе.

Это ягнятам простительно молчание. Людям нет. Тем более, людям, претендующих на лидерство в обществе. И спокойно сносящих такие оскорбления.     

Нет, я, конечно, понимаю - стоило бы посочувствовать северным корейцам по поводу их «великой утраты».

Но, честно говоря, не хочется.

Эта их всенародная публичная истерика, устроенная при известии о смерти «солнца нации», не вызывает ни сочувствия, ни жалости, ни уж тем более уважения.

Один только смех. У меня, по крайней мере.

Культы культами, дебилы дебилами, но надо же знать меру.

Даже по смерти Сталина народ так не бесновался, а ведь вождь СССР был все-таки не чета своему жалкому северокорейскому подражателю.

Как-никак войну выиграл. Как-никак страну в лидеры вывел. Даже обустраивать ее начал потихоньку. Да и правил вдвое дольше товарища Кима, больше у него было времени для насаждения своего культа.

Но все же не переживал так народ после его смерти, не бились в сопливых истериках взрослые солидные дяденьки, словно родной ребенок на руках только что помер. В этом своем обожании северные корейцы, конечно, всех переплюнули.

Нигде больше в мире - слава, те, Господи - не осталось больше такого экстатического отношения к вождям нации.

Хоть и принято у нас Путина поругивать за насаждение своего культа, но все же поругивать, а не восхвалять.

Путина в России можно обматерить, можно освистать, над ним можно смеяться, его можно пародировать. Все это исключает саму возможность возникновения «культа Путина».

И, уж конечно, никто в России (родных и близких не считаем) не станет биться в истерике и рвать на себе волосы,  когда Путин волею Божией помре.

Так что, граждане, пока мы можем смеяться над своими правителями, все не так уж плохо. В Северной Корее в этом смысле куда как безнадежнее.

  Надо сказать, возвращение Владимира Путина, ознаменованное его четверговой «Прямой линией» общения с гражданами, оставляет сильное впечатление.

  У кого-то эти впечатления остались негативными, у кого-то позитивными, но то, что это было скучно, серо и не по делу не пожаловался никто.

  Это было и интересно, и сильно, и вполне по делу. Будь иначе, не стоял бы Рунет на ушах третий день, обсуждая прошедшую «Прямую линию», не захлебывались бы СМИ новыми цитатами «от Путина», вполне достойными войти в «золотой фонд»  его образных выражений.

   Одно только «Идите ко мне, бандерлоги!» чего стоит. Эту цитату, взятую Путиным у Киплинга, в свою очередь растаскали у него по заголовкам к своим репортажам с «Прямой линии» едва ли не все ведущие СМИ. 

   Цитата и впрямь хороша. Как и образ «народа обезьян», примененный Путиным к лидерам радикальной оппозиции, связанных с зарубежными организациями. Путин же, в этой киплинговской ассоциации, видит себя в роли мудрого Каа, гипнотизирующего обезьян своим взглядом. Выражение  приживется, будьте уверены, не меньше, чем пресловутое «мочить в сортире».

  Но это все же не главное.

  Главное, что прошедшая «Прямая линия» в очередной раз наглядно продемонстрировала потенциал Путина, его умение меняться и маневрировать, не сдавая, при этом, ни пяди своих принципиальных позиций. Даже тогда, когда, казалось бы, отступление выгодно во всех отношениях.

   Очень выгодно, например, для Путина, особенно в ходе предвыборной кампании, было бы пойти на поводу у настроения масс, требовавших отставки ненавистных министров. Тем более, что среди требовавших были и известные журналисты, вроде Владимира Соловьева и Виктора Баранца, и знаменитый доктор Леонид Рошаль, и простые работяги из Нижнего Тагила. Как легко и приятно, как политически верно было бы согласиться с ними, грозно пообещать расправиться с нерадивыми министрами, и тут же, перед телекамерами, уволить парочку-другую особо непопулярных.

  Да, это было бы верно, это прибавило бы Путину популярности, что было бы совсем нелишне в свете предстоящих выборов. Вот только в который раз нам приходится убеждаться, что Путин не ищет такой популярности, достающейся таким простым и легким способом. И там, где требования популярности идут в разрез с интересами дела, как он их себе представляет, Путин выбирает дело.

   Это редкое качество для политика, особенно идущего на выборы - отстаивать свою позицию вопреки согласованному мнению большинства избирателей. Отстаивать публично и открыто, не боясь ни споров, ни дискуссий, ни очевидной уязвимости своей позиции.

   Вот не нравится всеми известному и любимому доктору министр здравоохранения - а Путин все равно ее защищает, и объясняет за что и почему. Не нравится военным и промышленникам министр обороны - а Путин отстаивает его политику, и подробно разъясняет, в чем ее смысл, суть и цель. Хотя удобнее было бы прогнуться перед избирателями, да вот не прогибается Путин. Уж в чем-чем, а в популизме обвинить его невозможно.

  Ну, кто бы стал спорить и возражать замечательной актрисе и прелестной женщине Ольге Будиной, с неподдельной искренностью и волнением отстаивающей права одиноких матерей и небогатых семей на воспитание детей?! Самым разумным было бы тут же, немедленно, согласиться со всем, что говорит эта милая, взволнованная женщина, пообещать разобраться, и сделать все, как она скажет - политически бесспорный и безошибочный ход. А Путин пустился в нудные выяснения, что, и как, и почему здесь нельзя высказаться однозначно, и решать этот  вопрос на скорую руку, с бухты-барахты. Снова мы видим, как Путин противостоит очевидному давлению, в том числе такому прелестному, женскому, отказываясь решать любой вопрос без тщательного разбирательства и обсуждения. Кого-то это бесит, кого-то восхищает; никто, однако, не посмеет назвать Путина легкомысленным популистом. Обещания он дает крайне редко и неохотно, и, как можно понять, всегда тщательно возможности и последствия.

  Правда, и твердолобым упрямцем, цепляющимся за уже раз и навсегда принятые решения, Путина назвать тоже затруднительно. Он меняет решения, он идет навстречу критикам и оппонентам, когда понимает, что иначе уже нельзя, что принятое когда-то решение исчерпало себя и больше не работает.

   На прошедшей «Прямой линии» Путин заговорил о возможности возвращения к прямым выборам губернаторов, и, более того, прямым выборам сенаторов. Да, с соблюдением ряда условий, да под контролем президента - но все же Путин идет на уступки, когда считает это необходимым, он не цепляется, как одержимый, за ранее принятые решения.

  Он не цепляется и за власть, как полагают многие его оппоненты, и не стремится любой ценой быть первым лицом в государстве. Дабы пресечь все толки о грядущих масштабных фальсификациях и подтасованных выборах, Путин предлагает установить на всех избирательных участках veb-камеры с выходом в интернет, дабы любой желающий мог в онлайн-режиме контролировать ход выборов и подсчет голосов на любом интересующем его участке. Если эта инициатива и впрямь будет реализована к грядущим президентским выборам, возразить против нее не сможет никто. Равно, как фальсифицировать, да и оспаривать итоги выборов тоже.

   Одним этим ходом Путин выбил главный козырь из рук оппозиции - обвинение в подтасовке выборов. Трудно будет обвинять Путина в подтасовках, когда потребуется представить конкретные доказательства оных - а их не будет. Надо полагать, мало найдется дураков, готовых жульничать с бюллетенями в прямом эфире, под всевидящим оком «большого брата».

  И раз уж Путин готов пойти на такой беспрецедентный контроль, это значит одно из двух. Либо он настолько уверен в своей победе, что совершенно не нуждается ни в каких приписываемых махинациях. Либо настолько не боится поражения, что, опять-таки, намерен всем продемонстрировать готовность к честной борьбе. Не для красного же словца он заявил, что как только перестанет чувствовать поддержку народа, ни одного дня не останется на своем посту.

   А как мы уже помним, обещания он дает крайне редко и неохотно, и только тщательно взвесив все возможности и последствия.

Новость вылезла сегодня на сайтах информагентств и сразу же подняла довольно пасмурное, в тон погоде, настроение.

Соединенные Штаты объявили о намерении защищать права геев и лесбиянок за границей и с помощью дипломатических методов бороться с дискриминацией представителей секс-меньшинств.

Блеск!

Им что, не хватало в качестве повода для очередного вторжения или вмешательства борьбы за свободу и демократию?!

Теперь присобачили еще персонально борьбу за права педерастов?!

Ну-ну.

Теперь у подавляющего большинства людей появился отличнейший повод ненавидеть США не просто так, а за дело.

Теперь к американцам пристанет в России кличка понеприличнее, чем нынешние пиндосы.

Теперь столь же неприличным станет открытое высказывание симпатий к Америке. «Ты чо, ты за этих педерастов?! На в табло!»

Если бы американцы хотели еще больше ухудшить отношение к себе в мире, они не могли бы придумать ничего более сильного.

Мне очень хочется посмотреть, как американцы начнут завоевывать симпатии в мире, отстаивая права педиков и лесбиянок.

Вот серьезно, без шуток, очень хочется посмотреть на это дело.

Потому что когда они отстаивали права либералов и демократов, это было еще ничего - многие просто не понимали, о чем идет речь и взирали на всеобщую борьбу за демократию довольно отстраненно.

Очень я сомневаюсь, что такое же равнодушие сохранится, когда вашингтонские указивки станут нам указывать, как любить геев.

Я бы, на месте последних, изо всех сил бы открестился бы от американских инициатив. Если раньше их просто терпели, то теперь будут ненавидеть. Из принципа. Из сущего патриотизма. Из чего угодно.

Да, эта веселая новость, пришедшая из вашингтонского обкома, серьезно скрасила унылый серый будень.  

   Прошедший в минувшее воскресенье второй тур  выборов президента Южной Осетии обернулся громким скандалом. Верховный суд Южной Осетии отменил итоги выборов, на которых, по данным ЦИК, оппозиционерка Алла Джиоева победила поддержанного Москвой кандидата Анатолия Бибилова. Еще до решения суда Центральная избирательная комиссия Южной Осетии объявила, что по итогам выборов г-жа Джиоева набрала почти 57%, против 40% г-на Бибилова. В абсолютных числах разница составила около четырех с половиной тысяч человек.

В общем, выглядит все это довольно скверно, с какой стороны  ни посмотри. Дурной запашок нечестной борьбы, причем вовсе не обязательно инициированный из Москвы.

Ясное дело, Москва ставила на г-на Бибилова. На прошлой неделе все телеканалы обошел сюжет о встрече президента Медведева с г-ном Бибиловым, в ходе короткого визита первого на Кавказ. И в напутственных словах главы России кандидату в президенты Южной Осетии все заинтересованные лица услышали явственные пожелания и предпочтения Москвы.

  Оказалось, однако, что у граждан Южной Осетии несколько иные предпочтения. Вопреки всем прогнозам, причем как доброжелательных, так и не слишком лояльных властям экспертов, большинство голосов на выборах получила г-жа Джиоева, единственная женщина из одиннадцати изначальных претендентов на пост главы Южной Осетии.

   По российским меркам разница копеечная - всего-то в четыре с лишним тысячи голосов. Но в югоосетинских реалиях эта разница составила 16%, и опровергнуть победу г-жи Джиоевой было невозможно даже ее противникам.

   Поэтому было принято решение, ссылаясь на многочисленные нарушения избирательного законодательства, отменить итоги прошедших выборов и назначить новые. Причем участие в этих новых выборов г-жи Джиоевой весьма сомнительно. Председатель Верховного суда Ацамаз Биченов, вынесший постановление об отмене итогов выборов, заявил попутно, что «Алла Джиоева не сможет принять участие в предстоящих повторных президентских выборах. По закону она этого права лишена, так как по решению суда были признаны нарушения с ее стороны в ходе прошедших выборов».

  Это пока, правда, лишь мнение одного судьи, а не официальное решение суда. Но если таковое решение все же последует, то оно затмит даже приснопамятную украинскую свистопляску 2005 года с отменой итогов выборов и назначением «третьего тура». Списанного тогда в утиль кандидата Януковича до выборов, точнее перевыборов, все же допустили, хотя и без единого шанса на победу. Г-жу Джиоеву сейчас, похоже, хотят лишить даже этого шанса сохранить лицо.

  Дело выглядит тухло, это понимают все. Депутат Госдумы из комитета по делам СНГ и связям с соотечественниками Константин Затулин, постаравшись высказаться максимально обтекаемо, все же не мог скрыть своей тревоги, что «решение Верховного суда делает невозможным компромисс между властями и оппозицией в Южной Осетии».

«Это закладывает определенный сценарий развития событий. Сложно сказать пока, в какой форме будет выражен протест, но в том, что он последует, нет никаких сомнений, - убежден Затулин. - Хотелось бы, чтобы протест был выражен в цивилизованных формах - такое решение дает огромное моральное преимущество оппозиции».

   Подобная реакция, кстати, вполне официального российского лица, доказывает, что Москва не имеет отношения к выкрутасам местных югоосетинских властей. Да, ставка была сделана на г-на Бибилова, но поглощенному собственными выборами Кремлю сейчас было явно не до югоосетинских. Следить следили, но вряд ли уж настолько плотно контролировали, чтобы решать любой вопрос и вмешиваться во все и вся. Нет, это сами югоосетинские власти напортачили, сначала не уделив должного внимания оппозиции, а потом, с треском проиграв, решив избавиться от неудобной фигуры таким вот грубым и неуклюжим способом, не сообразив, что не только самих себя подставляют, но и своих покровителей в Кремле.

Проблема в том, что в Москве до сих пор не могут выработать общую концепцию политики в отношении, скажем так, «подмандатных территорий», вроде Абхазии, Южной Осетии или Приднестровья. Термин этот заимствованный из колониальных времен не вполне корректен, но логично достаточно удобен, чтобы описать отношения между Россией и тремя вышеназванными республиками.

   Они ведь не являются независимыми, в полном смысле этого слова. Но и частями другого государства формально не числятся тоже. Фактически у России является негласный мандат на управление этими территориями, официально никем не признаваемый, но имеемый всеми в виду. Отчего и дело представляется так, что любое мало-мальски значимое событие, в том числе выборы, в этих «подмандатных территориях», так или иначе, касается России. Ну, если уж она взяла на себя ответственность за положение дел на этих территориях...

   Вот только каким манером выстроить свою политику на «подмандатных территориях», в Москве, видимо, до сих пор не могут четко сформулировать. Вроде бы ясно, что надо защищать эти территории от посягательств извне, вроде бы понятно, что надо поддерживать тех деятелей, что тяготеют к России. Реальность, однако, гораздо сложнее.

  Вот, например, бессменный президент непризнанной Приднестровской республики Игорь Смирнов, всю свою карьеру демонстрировал лояльность Москве. Но за долгие годы правления настолько проворовался и настроил против себя жителей Приднестровья, что Москва в категорической форме отказала ему в поддержке и велела устроить настоящие честные выборы, на которых заранее открыто поддержала другого кандидата от партии «Обновление» Анатолия Каминского и олицетворяемый им курс на «реинтеграцию» ПМР в состав Молдавии. Выборы пройдут в следующее воскресенье 11 декабря, и куда лучше югоосетинских покажут степень влияния Москвы на «подмандатных территориях».

  На прошедших же минувшим летом выборах президента Абхазии Москве, видимо, было вообще все равно с кем иметь дело, благо все кандидаты занимали пророссийскую позицию. Победа Александра Анкваба была воспринята столь же спокойно, как в свое время победа оппозиционера Багапша. Ситуация во всех подмандатных территориях такова, что внутриполитические оппоненты не могут  позволить себе иного внешнеполитического курса, чем пророссийский. Это касается и Абхазии, и Молдавии, и Южной Осетии. Если принять это положение за аксиому, то Москву вообще не особо должны волновать выборы на «подмандатных территориях. Но если уж волнуют - то позицию нужно заявлять предельно четко и отстаивать предельно жестко. А не так, как сейчас получилось в Южной Осетии.   

Жизнь становится все чудесатее и чудесатее...

Иногда хочется смеяться...

После недавнего заявления канцлера Меркель, по поводу греческого долгового кризиса, что крах евро опасен для мирного сосуществования, один смышленый журналист Доминик Сэндбрук составил свой прогноз для Европы на ближайшие десять лет и выложил его на страницах Daily Mai. «Сегодня, 29 октября 2018 года, настал самый черный час для Британии: наши войска потерпели унизительное поражение на театре боевых действий в Европе», - так начинает автор свою статью. Тысячи британцев оказались в лагерях военнопленных. От Бельгии до Афин Европа по-прежнему обливается кровью, пишет автор, якобы из недалекого будущего. «А на востоке русский медведь неумолимо ужесточает свой зажим, старая империя восстает на руинах европейской мечты».

«Не прошло и 10 лет со времен, когда миллионы людей верили в мирную объединенную Европу. Как же мы дошли до такого?» - вопрошает автор. И сам же отвечает: поворотным моментом была последняя неделя октября 2011 года, а конкретно - саммит ЕС в Брюсселе, «14-я за 20 месяцев попытка «спасти евро». Чтобы бундестаг одобрил выделение 1 трлн евро на антикризисные меры, канцлер Меркель предостерегла: нельзя считать, что еще полвека мирной жизни в Европе - это данность. «Повторю: если евро потерпит крах, Европа тоже потерпит крах. А этого допускать нельзя», - заявила Меркель. Наблюдатели насмешливо обвинили ее в мелодраматичности. «Но теперь, 7 лет спустя, никто уже не смеется», - замечает Сэндбрук, подразумевая воображаемый им 2018 год.

Меркель осознала то, чего не желали признавать многие лидеры: Европе угрожают растущие долги, рецессия, анархизм и крах доверия к капитализму в целом. В октябре 2011 года даже собор Св. Павла в Лондоне закрылся из-за антикапиталистической демонстрации, напоминает автор о реальном факте. «То были цветочки, ягодки начались позднее». К февралю 2012 года стало очевидно, что очередная попытка спасти еврозону провалилась, и почти все страны Западной Европы увязли в рецессии. В марте Греция вышла из зоны евро, и европейские рынки потерпели величайшие в истории убытки. На 2012 год автор пророчествует антикапиталистические демонстрации и теракты, перерастающие в гражданскую войну. «Антикапитализм пленил целое поколение», - пишет он.

Одновременно появились первые признаки зловещего нового авторитаризма. Когда Берлускони официально попросил помощи у европейских партнеров, Саркози охотно ввел в Италию войска. Европейские миротворцы также появились в крупных городах Греции. «Континент медленно, но верно сползал к вооруженному конфликту», - пишет автор, имея в виду конец 2012 года.

«Москва поняла все недвусмысленно. Спустя полгода российские миротворцы перешли границу с Эстонией, а в марте 2016 года армия Путина оккупировала Литву, Белоруссию и Молдавию», - пишет автор, и не поймешь сразу, то ли всерьез, то ли в издевку.. На упреки Брюсселя Кремль возразил, что европейские миротворцы уже патрулируют улицы Афин, Рима и Мадрида. «И он был по-своему прав. Даже в Париже имелись страшные свидетельства сползания к беспощадному подавлению гражданского инакомыслия. Оно оправдывалось как временная мера для обуздания антикапиталистического терроризма».

Саркози возомнил себя реинкарнацией Наполеона. В октябре 2011 года он велел Кэмерону «заткнуться», напоминает автор о недавнем реальном высказывании Саркози. «Теперь же он сорвался в откровенную англофобию». В августе 2016 года Саркози заявил в интервью, что кризис пришел из Лондона. «Но дни Великобритании сочтены. Будущее - на русском Востоке и европейском - то есть французском - Западе», - добавил он. Некоторые британские газеты сочли, что Саркози признал негласный альянс Москвы и Парижа, подслащенный российскими нефтегазовыми прибылями.

В конце 2016 года Саркози заявил, что все члены ЕС должны вступить в еврозону либо поплатиться за нежелание это сделать. Великобритания категорично отказалась, Франция усилила давление. Британский премьер Милибэнд ушел в отставку. К лету 2017 года разногласия между фламандцами и валлонами в Бельгии приняли кровавый оборот. 1 августа Саркози направил туда французских десантников. «Брюссель - сердце Европы. То есть он законно является частью Франции», - заявил он. Великобритания восприняла это как величайшую провокацию и отправила в Бельгию своих миротворцев. Но Франция обладала численным превосходством.

«Итак, год спустя мы оказались в тяжелейшем положении. Французская армия при помощи испанцев и итальянцев, опираясь на деньги Германии и негласную поддержку неоимпериалистической России, окружила наш экспедиционный корпус по ту сторону Ла-Манша и разгромила его в пух и прах», - повествует журналист из недалекого уже 2018 года. «Британия всегда была частью Европы, даже если сами британцы отказываются это признать. Пора принять их в нашу семью - если понадобится, силой», - заявил Саркози. Как жаль, что в 2011 году никто не прислушался к словам Меркель, заключает автор.

Посмеялись? А теперь подумаем, с чего это вдруг британские журналисты решили выбрать такую невеселую тему для своих остроумных фантазий? Можно ли было себе представить подобные прогнозы лет десять, или, даже пять, назад? А сейчас, пожалуйста, об угрозе войны всерьез начали рассуждать уже не только журналисты, но и экономисты, вроде небезызвестного Джорджа Сороса. В начале октября Сорос во всеуслышание объявил о приближении новой Великой депрессии, и не столь открыто, но все же довольно прозрачно намекнул на то, к чему привела прошлая Великая депрессия - к Второй мировой войне.

При всей своей экстравагантности, Сорос человек не глупый; вряд ли можно обвинять в необоснованных фантазиях человека, заработавшего миллиарды на финансовых операциях. Журналисты, вроде вышепомянутого Доминика Сэндбрука или Михаила Леонтьева, что постоянно твердят о войне, как о единственно возможном выходе из нынешнего экономического кризиса, могут следовать моде, могут следовать собственным фантазиям - в любом случае, доверия могут не вызывать. С другой стороны, от внимательного наблюдателя не укроются некоторые тревожные симптомы, которые не позволяют отмахнуться от происходящего в блаженном неведении.

О раздутых и все увеличивающихся военных бюджетах всех ведущих стран мира в последние годы не писал и не говорил только ленивый. Кризис кризисом, дефицит дефицитом, долги долгами, но военные бюджеты продолжают только увеличиваться. Администрация Обамы, судорожно сражающаяся с Конгрессом за каждый сэкономленный цент, не только не думает сокращать бюджет Пентагона, но еще и увеличивает его. Президент Медведев, спокойно работавший с министром финансов Кудриным многие годы, несмотря на многочисленные разногласия, тут же уволил последнего, как только эти разногласия коснулись военного бюджета. Как бы ни хотел Кудрин урезать этот бюджет, президент ему не позволил, и, напротив, как и его американский коллега, только накинул еще денег. К чему так стремительно вооружаться и перевооружаться, если не ждешь никакой войны?!

Европа, Китай, Индия, Иран, Израиль - все ведущие геополитические игроки продолжают стремительно наращивать свою военную мощь. И не только наращивать, но и демонстрировать. Какова была конечная цель операции НАТО в Ливии до сих пор еще не вполне понятно, но одна-то цель достигнута точно - продемонстрирована убедительная победа альянса над отдельно взятой страной, достигнутая малой кровью и минимальными потерями. Опробована новая тактика и стратегия, оказавшаяся успешной - и, наверное, не только ради того, чтобы свергнуть Каддафи.

Сценарий, выдуманный Сэндбруком для Европы, сейчас вовсю разворачивается в арабском мире. И беспорядки, и демонстрации, и мятежи, и перевороты, и диктатуры, и ввод войск в соседние страны (как Саудовская Аравия ввела войска в Бахрейн для подавления беспорядков) - все это уже имеет место быть. И явно на этом не собирается останавливаться. Не так давно Guardian со ссылкой на источники в правительствесообщила, что Британия готовит планы удара по ядерным объектам Ирана силами США и их союзников. В министерстве обороны для этого создана специальная группа. Планы включают размещение в водах вблизи Ирана британских военных кораблей и подводных лодок, оснащенных крылатыми ракетами Tomahawk. Предполагается и применение авиации. Сухопутное вторжение не предусматривается, однако использование спецназа на иранской территории не исключено. Британские правительственные источники сообщают, что президент США Барак Обама не хотел бы воевать в Иране до президентских выборов, намеченных на ноябрь будущего года. Однако он может быть вынужден сделать это.

Это ведь уже не фантазии, это вполне достоверные, хотя и неподтвержденные сведения. Как и сообщение Jerusalem Post о том, что Израиль подготовил план авиаудара по иранским ядерным объектам с использованием сотен самолетов. По данным издания, план, предположительно, включает в себя уничтожение зенитно-ракетных средств не только самого Ирана, но и стран, которые окажутся на пути израильских эскадрилий, если будет замечена их активность. Далее планируется ликвидация иранских ПВО, а затем - бомбовый удар по ядерным объектам, спрятанным под землей.

Бывший глава Совета национальной безопасности Израиля генерал-майор Гиора Айленд полагает, что такой удар вполне возможен и «не является чем-то безрассудным». По его мнению, военные должны объяснить политикам, какие последствия предполагает авиаудар по Ирану и позволит ли он нанести серьезный ущерб иранской ядерной программе. «Если израильские военачальники рассчитывают, что удар будет успешным, то Израиль не должен исключать его возможность, несмотря на все связанные с ним риски», - сказал Айленд.

Самое смешное, что израильских военных опережают политики. После доклада МАГАТЭ о скором появлении у Ирана ядерного оружия, о войне всерьез заговорили и президент Израиля Шимон Перес, и премьер Нетаньяху. Однако ведь война с Ираном - это совсем другой уровень международных конфликтов. За Иран непременно вступятся Китай, Индия, возможно Россия. И тогда... Что будет тогда, сейчас даже представить невозможно. Сейчас можно констатировать лишь одно - предчувствие грядущей войны все ощутимее охватывает мир, не знающий, как еще выбраться из нынешнего экономического тупика.

История с освобождением израильского капрала Гилада Шалита, столь удачно завершившаяся в начале этой недели, выявила, помимо прочего, один интересный феномен. Многие наблюдатели уже отметили его, и, расходясь во всех прочих позициях, сходятся в одном - Израиль, и как народ, и как государство, растерял свою прежнюю готовность к жертвенности. Готовность к смерти. Причем, что особенно характерно, израильтяне утрачивают готовность не только к своей собственной смерти, но и к смерти своего ближнего. Даже солдата. Человека, чье призвание априори быть готовым к смерти в любую минуту.

Кстати, нужно сделать одно небольшое уточнение. Капрала Шалита, ведь, строго говоря, не освободили. Его обменяли. На 1027 палестинских заключенных. Значительную часть которых составляли матерые террористы, приговоренные к пожизненному заключению.

Одно это, уже само по себе, вызывает немало вопросов. Как верно заметил один наблюдатель, израильтяне предпочли избежать меньшей, но близкой и верной крови, в обмен на бОльшую, но впоследствии и пока лишь вероятную. Они предпочли - не все, но большинство! - спасти капрала Шалита, рискуя как дальнейшими похищениями своих солдат с целью обмена, так и весьма высокой вероятностью рецидива со стороны отпущенных террористов. Еще лет десять назад никак нельзя было бы сказать, что такие настроения в Израиле являются преобладающими. Сейчас факт этот очевиден и сомнению не подлежит. Возможно, именно поэтому правительство Нетаньяху пошло на такой неравноценный обмен, что уступало вполне очевидным общественным настроениям. Сам в прошлом боевой офицер Нетаньяху, возможно, рассудил бы иначе, но с мнением потенциальных избирателей ему, как премьер-министру, приходится считаться. И в результате было сделано то, что было сделано.

Правильно ли это? Тут смотря с какой точки зрения посмотреть. И какой мерой оценивать человеческую жизнь вообще, и жизнь солдата в частности. По всей видимости, вопрос этот однозначного ответа не имеет, и каждый раз зависит от каждого конкретного случая. Ясно, что если бы Нетаньяху не пошел бы на сделку с ХАМАС, капрала бы, рано ли, поздно, убили. И ясно, что родители спасенного Гилада Шалита, не говоря уже про него самого, будут всю жизнь благодарны нынешнему израильскому премьеру, и всю жизнь будут молиться за его здоровье. С точки зрения близких солдата, попавшего в плен или на передовую, с точки зрения его матери, жены, детей, главным является его жизнь, его здоровье, его целое и невредимое возвращение. Это понятно, это нормально, и не вызывает никаких вопросов.

Но ведь человечество изобрело государство, государственный аппарат, и прочие общественные институты власти как раз для того, чтобы иметь возможность абстрагироваться от личных интересов и переживаний. Особенно, когда в этом есть настоятельная необходимость. Если бы все решения в обществе принимались бы только исходя из личных интересов и желаний каждого в отдельности индивидуума, то общества бы просто не было. Не говоря уже про общественное развитие. Общество, народ, страна только потому и имеют возможность существовать и развиваться, что люди согласны не только на некоторые самоограничения, но и на внешние институты власти, которым гласно или негласно делегируется право в определенных ситуациях принимать в интересах общества решения противоречащих интересам каждого конкретного человека. Поскольку сам человек редко способен принимать решения, противоречащие его базовым инстинктам и интересам, право принятия подобных решений делегируется институтам, не связанных личным интересом. В том числе и интересом, точнее, инстинктом, самосохранения.

Самое смешное, что люди - большинство людей - всё это прекрасно понимают, и в отвлеченных разговорах и рассуждениях вполне признают и допускают необходимость известных частных жертв во имя общих интересов. Но как только речь заходит о вполне конкретных частных случаях, особенно когда дело доходит до самого себя любимого, до собственного решения, тут всегда начинаются оговорки и исключения. Мол, в общем-то, да, мол, в общем-то, не против, но только не я, не здесь, и не сейчас. И не мой сынок. И не мой муж. И... и... и... И все это настолько понятно и естественно, что исключения из этого могучего непреодолимого правила называются героями. А их дела и поступки подвигами. И детей воспитывают на их примере - реальном ли, вымышленном, неважно. Важно то, что ни один хороший писатель, не станет хорошо писать о мамаше, спрятавшего сыночка от армии за подолом, как бы ни было понятно и естественно ее стремление защитить свое чадо.

Писатель напишет о других. Он напишет о трех мушкетерах, флегматично рассуждавших между собой, «разве король имеет обыкновение давать нам отчет? Нет. Он просто говорит вам: господа, в Гаскони или во Фландрии дерутся - идите драться. И вы идете. Во имя чего? Вы даже не задумываетесь над этим» - «Д`Артаньян прав, - сказал Атос. - Пойдем умирать, куда нас посылают. Стоит ли жизнь того, чтобы так много спрашивать!» Дети любят читать Дюма, дети любят читать Жюль Верна, у которого в «Детях капитана Гранта» есть характерный пассаж, когда майор Мак-Наббс удерживает Гленарвана от рискованного поступка словами: «Мюльреди знал, на что шел. Если бы жребий пал на меня, то пошел бы я, но не ждал бы помощи и не просил бы ее».

Дело не только в литературных героях, реальные были не менее замечательные. Кто хочет, тот вспомнит. Корнета Александра Одоевского, например, выходящего на Сенатскую площадь, с непредставимыми нашему сегодняшнему сознанию словами: «Умрем братцы, ах, как славно умрем!». «И умереть мы обещали, и клятву верности сдержали мы в Бородинский бой!» - вторит ему герой Лермонтова. И такими же непредставимыми кажутся сейчас строки Пушкина, насквозь штатского человека, много раз, однако, стоявшего под дулом дуэльного пистолета, и писавшего в воспоминаниях о Лицее: «Вы помните: текла за ратью рать;// Со старшими мы братьями прощались// И в сень наук с досадой возвращались// Завидуя тому, кто умирать// Шел мимо нас...» Нынешним парнишкам, бегающим от военкомата по институтам и аспирантурам этого настроения не понять вовек.

Готовность к смерти есть, в сущности, аномалия, или даже патология, не присущая изначально ни одному нормальному человеку. Но некоторые люди иногда находят, что есть вещи ценнее жизни. И только благодаря таким людям существуют все остальные.

Сегодня 200 лет Лицею.

Какому Лицею? Ну, какой у нас может быть Лицей?! У нас только один Лицей, известный на всю страну.

Царскосельский Лицей.

И только один выпускник этого Лицея известен на всю страну, всем и каждому, от президента страны до последнего пропойцы-забулдыги.

Александр Сергеевич Пушкин.

      Александру Сергеичу хорошо!

      Ему прекрасно!

      Гудит мельничное колесо,

      боль угасла...

Я говорил уже об этом, я повторю - без Лицея не было бы Пушкина. Без того, известного нам Лицея, созданного трудами и иждивением императора Александра Павловича, не было бы того, известного нам Пушкина.

      баба щурится из избы,

      в небе - жаворонки,

      только десять минут езды

      до ближней ярмарки.

Я писал уже об этом, я готов снова вернуться к своей мысли. «...Лицейские друзья оставались друзьями на всю жизнь. И сколько бы их ни оставалось, и где бы, и кем бы они ни были, каждый год, 19 октября, вместе ли, в одиночестве, отмечали эту памятную для всех них дату. Дату, с которой началось их взросление. Дату, с которой началось их вступление во взрослую жизнь. Дату, когда под одной крышей, волею судеб и государя императора, собралось несколько талантливых пацанов, частичка поколения, перевернувшего Россию».

    У него ремесло первый сорт

    и перо остро.

    Он губаст и учен как черт,

    и все ему просто...

Сколько ни читай научных книг про Лицей, сколько ни перелистывай воспоминания бывших лицеистов и не перечитывай знакомые с детства пушкинские стихи, все равно, очень трудно понять, что же такого уникального было в этом учебном заведении, что первое поколение его выпускников так запомнило свои лицейские годы, и так держалось друг за друга до самого последнего, до смерти в 1883 году последнего из выпускников первой волны, князя Александра Михайловича Горчакова. Наверное, потому пацаны так друг с другом сдружились, что провели почти безотлучно вместе шесть лет. Лицей был учреждением закрытого типа, воспитанники жили в комнатах при учебном заведении, вдали от родителей и окружающего мира. Идеолог и инициатор Лицея Михаил Сперанский был поклонником модной в то время теории, что воспитать идеальных граждан можно лишь в изолированной среде, где окружающий мир не будет портить их своим дурным примером и воздействием. Конечно, пацаны могли ездить к родителям на каникулы, конечно, могли выбираться в город по выходным и праздникам. Но все же большую часть времени они проводили в стенах Лицея, учась не только наукам, но и дружеским отношениям, которые они пронесли через всю свою жизнь.

жил в Одессе, бывал в Крыму,

ездил в карете,

деньги в долг давали ему

до самой смерти.

 Сейчас все знают, что Пушкин был обречен стать поэтом. Знали это и его лицейские друзья. «При самом начале - он наш поэт, - писал Иван Пущин в своих мемуарах. - Как теперь вижу тот послеобеденный    класс Кошанского, когда, окончивши лекцию несколько раньше урочного часа, профессор сказал: «Теперь, господа, будем пробовать перья! Опишите мне, пожалуйста, розу стихами»

Наши стихи вообще не клеились, а Пушкин мигом прочел два четырехстишия, которые всех нас восхитили. Жаль, что не могу припомнить этого первого его поэтического лепета. Кошанский взял рукопись к себе. Это было чуть ли не в 811-м году, и никак не позже первых месяцев 12-го».

            Очень вежливы и тихи,

       делами замученные,

       жандармы его стихи

       на память заучивали!

         Как это было хорошо, как замечательно, что талант Пушкина заметили сразу и заметили все, от сверстников до преподавателей, и не стали натаскивать из него грядущего чиновника. «Все профессора смотрели с благоговением на растущий талант Пушкина, - продолжает Пущин. - В математическом классе вызвал его раз Карцов к доске и задал алгебраическую задачу. Пушкин долго переминался с ноги на ногу и все писал молча какие-то формулы. Карцов спросил его, наконец: «Что ж вышло? Чему равняется икс?» Пушкин, улыбаясь, ответил: «Нулю!» - «Хорошо! У вас, Пушкин, в моем классе все кончается нулем. Садитесь на свое место и пишите стихи»».

        Даже царь приглашал его в дом,

   желая при этом

   потрепаться о том, о сем

   с таким поэтом.

Стал ли бы Пушкин тем самым Пушкиным, если бы его с самого начала так горячо и усердно не поддерживали? Ой, ли! Роль Лицея в становлении Пушкина как поэта огромна и неоценима, и он это сам знал, и потому каждый год отмечал очередным стихотворным шедевром дату своего поступления, День Лицея:

      «Вы помните: когда возник Лицей,

      Как царь для нас открыл чертог царицын -     

      И мы пришли, и встретил нас Куницын

      Приветствием меж царственных гостей...»

Пушкин с небывалой теплотой вспоминал Лицей всю свою жизнь; многие ли из нас могут похвастаться таким же отношением к своей школе?! Может, будь бы у нас побольше таких привилегированных средних школ, как Царскосельский Лицей, было бы у нас и людей побольше, таких, как Пушкин.

        Он красивых женщин любил

   любовью не чинной,

   и даже убит он был

   красивым мужчиной.

А стихи эти, лучшие стихи про Пушкина и о Пушкине, написал Окуджава. Пушкина любят все, даже те, кто терпеть не могут всю остальную Россию. Дайте нынешнему грузину стихи Пушкина и Окуджавы, и он поймет, что такое настоящая Россия, что в ней истинного и ценного, что в ней вечного и хорошего, а не временного, дурного и наносного.

   Он умел бумагу марать

           под треск свечки!

   Ему было за что умирать

   у Черной речки.

Окуджава почувствовал это в Пушкине, Пушкину дал все это Лицей. И вспоминая сегодня Лицей, мы вспоминаем Пушкина. А помня о Пушкине, мы помним о России. О хорошей России.

Сегодня стало известно, что власти Израиля договорились обменять 1027 заключенных палестинцев на капрала Гилада Шалита, который уже пять лет удерживается в плену террористической группировкой ХАМАС на границе с сектором Газа.

Сначала не поверил глазам, честно говоря. Когда увидел это сообщение. Когда увидел эти цифры. Когда прикинул пропорцию.

Это что же получается?!

Евреи, лучшие в мире торгаши, разучились торговаться? Обменять более чем тысячу палестинцев на одного своего солдата - это уже явно за гранью всяких понятий о равноценном обмене.

Видимо, евреи так ценят жизнь своего солдата, что готовы отдать за него тысячу солдат противника. Ведь среди выпускаемых из тюрем палестинцев много, слишком много активных участников интифады. И нет никаких гарантий, что они вновь не возьмутся за оружие. И, видимо, израильтяне все же решили рискнуть. И получить на свою голову еще одну потенциальную проблему - прецедент.

Ведь теперь хамасовцы так и будут захватывать израильских солдат, в надежде обменять их на новую тысячу своих собратьев. 

И попробуй, откажи. Тут же взвоет общественное мнение, как внутри, так и за пределами страны. «Как же так?! Шалита же обменяли?!»

В общем, не решение проблемы, а создание еще одной.

И все же палестинцам тоже не стоит слишком уж радоваться. Есть в этом обмене явный снобизм, странный юморок из позапрошлого, колониального века.

При желании, можно посмотреть на дело и так. Белого человека обменяли на тысячу туземцев. Что называется, почувствуйте курсовую разницу.

За одного еврея тысячу арабов, гм... Я бы на месте арабов обиделся, честно. Неужели они сами себя так низко ценят?! Прямо как стадо баранов.

Такой обмен, производимый на глазах всего мира, ясно показывает, кто чего стоит. И, оказывается, что жизнь араба не стоит ничего. А жизнь еврея стоит тысячу арабов. Без большой натяжки, думаю, можно перенести эту пропорцию на отношения человека Запада и человека Востока.

Ничего особо не изменилось с позапрошлого века. За одного европейца тысячу азиатов дают. И так будет, пока сами азиаты будут себя так оценивать.

Если бы ХАМАС решил придерживаться паритета, и за одного израильского бойца требовать одного своего - ино был бы другой разговор. Так бы они показали, что ценят своих людей так же высоко, как и израильтяне. И не могут требовать за них меньше того, что они стоят.

А так, затребовав своих людей оптом за штучный израильский товар, палестинцы наглядно показали, во сколько они себя оценивают.

Ну, и кто их после этого будет ценить выше?!

Любопытная история раскручивается в последние несколько дней некоторыми зарубежными изданиями.

Оказывается, у российских спецслужб есть специальные отряды, занимающиеся ликвидацией за рубежом лиц, которых сочтут врагами государства.

         Об этом, с оттенком некоего суеверного ужаса, пишет, в частности Daily Mail, ссылаясь на не публиковавшийся ранее документ. Документ, датированный 19 марта 2003 года, за подписью генерал-полковника Нечаева из службы контрразведки ФСБ, был создан почти за четыре года до убийства в Лондоне бывшего российского разведчика Александра Литвиненко. «Предварительная дата начала работы подразделений была назначена на 1 мая 2004 года», - пишет издание..

Этот документ позволяет ликвидировать за пределами Российской Федерации в странах ближнего зарубежья и в Европейском союзе лидеров незаконных террористических формирований и организаций, экстремистских группировок и объединений, а также лиц, покинувших Россию нелегально и разыскиваемых федеральными правоохранительными органами, добавляет издание со ссылкой на Daily Telegraph.

Действительно, ужас. Но, как в том известном анекдоте, не ужас-ужас.

В самом деле, что уж такого ужасного и неожиданного было открыто этим пресловутым документом? Да ничего, если вдуматься. Обычная практика, старая, давняя, хорошо себя зарекомендовавшая всеми приличными спецслужбами мира. Можно подумать, недавнее убийство Усамы Бин Ладена американскими спецслужбами на территории Пакистана чем-то отличается от ликвидации экс-президента Ичкерии Зелимхана Яндарбиева российскими спецслужбами в Катаре?! Чего же тогда лицемерные английские газетчики возмущаются последним, и восхищаются первым? Как будто не является их собственным идеалом Джеймс Бонд, лихо расправляющийся с врагами Великобритании на территории любой страны, где оные будут обнаружены. И никто особо не заморачивается по поводу законности или незаконности действий агента 007.    

Так чего так переживать по поводу отстрела чеченских или иных террористов на территории Турции, Катара, Дубай, или еще какой страны? Недавняя сентябрьская ликвидация в Стамбуле Берг-Хаж Мусаева, «правой руки» Доку Умарова, всполошившая западную прессу, если чем и отличается от расправы с Ямадаевым в Дубае, или Яндарбиевым в Катаре, или Исраиловым в Вене, так это тем, что непосредственные исполнители ушли всухую. Взять турецкой полиции или спецслужбам не удалось никого.

Что ж, учатся ребята помаленьку, практикуются, восстанавливают навыки, утерянные за долгие годы вынужденного бездействия. В последние десятилетия советской власти и первые десятилетия российской спецслужбы не охотились за рубежом на предателей, преступников и врагов государства, как это практиковалось, бывало, при Сталине. Поимка знаменитого Бориса Савинкова, расправа с «невозвращенцами» Раскольниковым, Кривицким, ледоруб для Троцкого, яд для Бандеры - лишь этой малой части хватило бы на десяток лихих шпионских романов и фильмов, покруче всякого Джеймса Бонда.  

Потом, при Брежневе, вроде как перестали убивать перебежчиков за границей. Про позднейшие времена и говорить не стоит. А вот сейчас вроде как начинается возрождение старой практики. И нечего особо удивляться; англичане, например, с американцами, не говоря уже про израильские спецслужбы, от этой практики и вовсе никогда не отказывались. Спецслужбы - они ведь не только щит страны, но и меч. А меч, он, всюду должен доставать.

Сегодня провалился испытательный пуск прототипа новой межконтинентальной баллистической ракеты с космодрома Плесецк. После запуска она упала на территорию космодрома.

Ну, и как после этого относиться к заявленным вчера президентом приоритетам? 

«Мы не можем обойтись без расходов на оборону. Причем расходов, достойных Российской Федерации. Не какой-то там «банановой республики», а именно Российской Федерации - очень крупной страны, постоянного члена Совета безопасности, обладающей ядерным оружием. Поэтому у нас, как это, может быть, ни печально для бюджета, всегда будут очень высокие расходы на поддержание обороны и безопасности».

Еще больше увеличивать расходы? Если нынешних не хватает даже чтобы ракету успешно запустить? Или таки послушать Кудрина и посадить военных на жесткий паек, чтобы те начали, наконец, шевелить задницей, а не красть все, что получают из бюджета?! Ведь именно поэтому, по большому счету, Кудрин не хотел давать деньги военным, что знал - до половины гигантских бюджетных денег, выделяемых армии, уходит в личные карманы высокопоставленных генералов и чиновников минобороны. Именно поэтому он разругался с президентом и премьером. Именно поэтому был отправлен в отставку. Президент высказался на этот счет с предельной ясностью.

«Я, как Верховный главнокомандующий, и мои коллеги всегда будут стоять на том, что расходы на оборону, на новое вооружение, на денежное довольствие для военнослужащих, на их нормальный быт, на их квартиры будут высшим приоритетом деятельности государства. Иного быть не может. А кто с этим не согласен, пусть работает в другом месте».

Ну, ладно, Кудрин был не согласен, от Кудрина избавились. Что, теперь военные будут меньше воровать? Ракеты станут меньше падать?

Да, конечно, никто еще не отменял старый принцип - кто не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую? Так ведь армию, а не ворюг в погонах. И да, конечно,  «если бы мы были слабые, или если бы наши Вооруженные Силы развалились, как иногда того хотели различные силы как внутри страны, так и снаружи, нашего государства уже не существовало бы». Но хоть бы сказали, с кем воевать собираемся? Нынешний оборонный бюджет явно не оборонный. Нынешнее перевооружение армии явно не плановая замена устаревших образцов, а полноценная, причем ускоренная, подготовка к войне. Кудрин поэтому не только генералам мешал, он стоял на пути масштабной военной подготовки.

Но, наверное, его не предупредили, какой именно военной подготовки. Не сказали, с кем именно собираются воевать, не объяснили уровень и масштаб угроз. Это ж военная тайна, не бухгалтеров каких-то в нее посвящать. А, может, Кудрин и знал про все, да только все равно не был согласен с таким подходом - с военной подготовкой, с курсом на войну. А это в России еще более непростительно, чем публичный спор с президентом. Кудрину дали это понять со всей ясностью. А вместе с Кудриным и всем остальным.

Вот только ракеты все падают и падают. Кого бы еще уволить к чертовой матери, чтобы они перестали падать?!

Сегодня В. И. Матвиенко была избрана спикером Совета Федерации. Едва заняв должность, она тут же пообещала сенаторам реформы.

Ну, а чего еще было ждать?! У нас каждый большой начальник, вступая в должность, тут же рвется чего-то там пореформировать. Не избежала подобного страстного стремления и В. И. Матвиенко. В общем, флаг ей, куда надо.

Вот на фига только, а? На кой ляд из пустого места делать еще более пустое?! Нынешний Совет Федерации настолько никому не мешает, настолько никого не волнует, что отмени его за ненадобностью - никто и не заметит. Так ведь нет, оказывается надо сделать его еще более бессмысленным местом, чем он есть сейчас.  

Как заявила Матвиенко, она планирует подготовить и внести в Госдуму законопроект, направленный на совершенствование действующего порядка формирования верхней палаты парламента. «Для реализации наших полномочий нам просто необходим устойчивый сенаторский корпус. А этого не достичь в нынешней ситуации, когда каждый сенатор работает под Дамокловым мечом увольнения из-за изменения региональной конъюнктуры», - заявила она в своем первом выступлении.

То есть если сейчас, хотя бы теоретически, губернатор или законодательное собрание могут в любой момент отозвать представляющего их сенатора, то после «реформ» Матвиенко и этого сделать будет нельзя. И Совет Федерации превратится в изумительный пожизненный пансионат для престарелых отставников, вроде самой Матвиенко. Она явно хочет обезопасить себя от участи своего предшественника Сергея Миронова, которого выкинули из Сената именно региональные власти, которых он якобы представлял.

Того мало. Матвиенко явно не дают покоя лавры Грызлова, обессмертившего свое имя великим афоризмом, что «парламент - не место для дискуссий». То, что за этот афоризм Грызлова по сей день забивают лопатой все, кому не лень, Матвиенко не волнует, и она намеревается всеми силами препятствовать появлению в верхней палате фракций и партийных образований - которых там и так, кстати, нет. Главной задачей Совета Федерации, по мысли Матвиенко, должно стать сохранение политической стабильности. «Не должно быть фракционных и партийных образований. У нас иные задачи, нежели у Государственной Думы», - сказала она.

Такое впечатление, что кто-то там наверху, кто-то самый главный, Тот-Кого-Нельзя-Называть, явно задался целью обессмыслить все и всяческие представительные учреждения в России. Лихая расправа с Прохоровым и «Правым делом» еще раз показала, чего именно стоят у нас в России партии и выборы в Госдуму. Теперь, как заметил один комментатор, если избирателей вообще удастся довести до бюллетеней и урн, есть риск вместо галочек обнаружить множество надписей, вроде «В сортах г... не разбираюсь». Окончательно обессмыслив подобным образом нижнюю палату парламента, теперь попутно взялись и за верхнюю. Чем таким образом «повышать эффективность» парламента, может, проще разогнать его к чертовой бабушке?! И честнее, и дешевле, и явно эффективнее. Всякие осваиватели денег на всяких выборных и предвыборных кампаниях, наверное, расстроятся, зато Кудрин такой экономии обрадуется, а это явно важнее, как для российских финансов, так и для российской экономики.

Жаль, что этого не случится. Потому что есть у нас еще искренние почитатели западного политического устройства, и среди них, наверняка, даже Тот-Кого-Нельзя-Называть. Оные почитатели видят, что во всех порядочных странах есть парламент, значит и в России, полагают они, он тоже должен быть. Если мы, конечно, хотим быть, или хотя бы выглядеть, порядочной страной. Они, правда, не хотят видеть того, что парламенты в тех порядочных странах формируются из представителей не «избирателей», а «налогоплательщиков», которые посылают своих представителей, дабы те отстаивали их налоговые (а попутно, и прочие) интересы от посягательств и притязаний центральной власти. Именно потому бюджет в тех порядочных странах вычитывается и вылизывается депутатами парламента до последней строчки и цифры, что те выступают налоговыми агентами своих избирателей перед центральной властью, и в случае их недолжной защиты немедля отзываются, переизбираются и смещаются теми же избирателями-налогоплательщиками.

У нас нет избирателей-налогоплательщиков. У нас есть предприниматели-налогоплательщики, а они жуткие ссыкуны, которые уверены, что вмешиваться в политику, спорить с властью и отстаивать свои интересы, хотя бы только налоговые, себе дороже, и бегут от всего этого, как черт от ладана. Они предпочитают не налоговых агентов посылать в центр для отстаивания своих интересов перед исполнительной властью, а договариваться с этой властью, потому что никакого иного пути просто не видят. И пока не увидят, пока бюджетники у нас будут преобладать над налогоплательщиками, наш парламент так и будет находиться в таком изумительном состоянии, как сейчас. И вместо Матвиенко можно хоть табуретку поставить - результат будет тот же.      

                                         Quod erat demonstrandum!*

В России нет публичной политики. Нет даже опыта публичной политики. Есть только ее имитация. Нам приходилось утверждать это не раз и не два, приводя все новые и новые примеры в доказательство своей правоты. Эта неделя дала еще один такой неотразимый пример - оглушительный крах, еще даже толком не начавшегося нового политического проекта, «Правого дела». Иначе как еще одно подтверждение отсутствия в России публичной политики этот скандал с «Правым делом» рассматривать невозможно.

А ведь все так хорошо начиналось, и даже весьма многообещающе. Молодой, волевой, эксцентричный миллиардер, казалось, вдохнул новую жизнь в сомнамбулическую партию, поддерживаемую на плаву, хотя бы в юридическом пространстве,  лишь отчаянными усилиями кремлевских администраторов. Казалось даже, в Кремле вздохнули с облегчением, когда появилась возможность спихнуть на кого-то этот груз, вроде чемодана без ручки - нести тяжело, а выбросить жалко. Казалось даже, Прохорову дали полный карт-бланш на работу, и сверху, из Кремля, и снизу, со стороны основной массы партийцев. На июльском съезде Прохоров получил практически диктаторские полномочия - дерзай, не хочу! И весь этот колоссальный потенциал - не забудем еще весомую долю избирателей соскучившихся по активной политике и по правым во власти - вылился, в итоге, в бездарный, дурнопахнущий пшик.

Это воистину непостижимо. Всего за пару месяцев растерять столько потенциальных преимуществ, и из лидера партии с неограниченными полномочиями превратиться в отстраненного от власти своими же работниками, которых сам же, по сути, нанимал, политика-неудачника - это надо очень постараться. Это кажется настолько невероятным, что некоторые аналитики и бывшие соратники Прохорова уже начали забредать в дебри конспирологии, и доказывать, что Прохоров сам затеял всю эту многоходовую игру, и что он с самого начала готовился возглавить, а потом бросить партию, ради каких-то своих, пока непонятных целей.

Но не стоит умножать сущности без необходимости - гласит известный принцип «бритвы Оккама». Не стоит изобретать сложных объяснений, когда вполне достаточно простых. Прохоров был, и остается, наверное, первоклассным бизнесменом, но в политике он новичок. Хуже того, дилетант. И, как новичок и дилетант, он не просек, что методы достижения успеха в бизнесе, отнюдь не гарантируют успеха в политике. Что авторитарный стиль руководства, вполне уместный в российском бизнесе 90-х годов, не прокатит в российской политике 10-х годов. Ну, то есть, он возможно и прокатил бы, если бы Прохоров, как Жириновский изначально создавал партию под себя, или как Зюганов долгие годы выстраивал бы ее под себя. И Зюганов, и Жириновский управляют своими партиями вполне авторитарно, но они завоевали себе это право годами успешной работы и несколькими выборными кампаниями, по итогам которых они приводили свои партии в парламент. Ясное дело, что у них есть вотум доверия партийцев - зачем менять проверенных вождей на непроверенных?!

У Прохорова этого вотума не было, он его еще не заслужил и не завоевал. И не стоило ему так самовластно распоряжаться в партии, которую он еще не выстроил под себя, и которую ему вообще передали в доверительное управление, под соблюдение неких договорных условий. Каких именно условий мы не знаем; ясно лишь, что они были, и что Прохоров их нарушил. Факт переговоров Прохорова с кремлевскими чиновниками не отрицается ни им, ни Кремлем, а, значит, было о чем договариваться. И то, что переговоры в итоге провалились, доказывает лишь то, что кто-то в итоге оказался недоговороспособен.

Эти переговоры доказывают еще одно - то, что равно бессмысленно называть Прохорова как «марионеткой Кремля», так и «самостоятельным политиком». «Марионетка Кремля» не стала бы идти на прямой конфликт с Кремлем, затевать публичный скандал, рвать отношения, рискуя потерять, и потеряв в итоге пост лидера партии. Однако «самостоятельный политик» вовсе бы ни в каких переговорах  не нуждался, и борьбу за власть в партии затевать бы не стал, и пост лидера партии сохранил бы, как бы к этому не относились его оппоненты во власти. Михаил Прохоров утверждает, что это кремлевские чиновники устроили в партии «переворот» и лишили его власти - вряд ли можно придумать более откровенное саморазоблачение. Что же это за лидер партии, у которого партию можно увести из-под носа?!

Приходится признать, что и лидер не лидер, и партия не партия. Настоящий лидер не лишился бы партии, уж по крайней мере, так стремительно, и так бездарно. Настоящая партия не сдала бы своего лидера, которого всего пару месяцев назад избрала единогласно, по крайней мере, так стремительно и так позорно. Настоящего лидера и настоящую партию связывают общие интересы, общая идеология, общие избиратели; раз Прохоров с партией расстались так быстро, значит, их не связывает вообще ничего. И, пожалуй, хорошо даже, что это стало известно так быстро и так ясно - хоть в этом вопросе избирателя больше дурить никто не станет.

С перспективами «Правого дела» теперь тоже все ясно - у него их нет никаких. Всем потенциальным избирателям и симпатизантам просьба больше не беспокоиться. Подобная гибкость, которую продемонстрировало «Правое дело» в последние дни и недели, хороша в спорте, но вряд ли уместна в политике. Избиратели порой ждут какой-то твердости, хоть какой-то принципиальности. Даже Прохоров проявил эту принципиальность, когда заявил, что если Евгения Ройзмана, известного уральского борца с наркоманией, не внесут в предвыборный список, он уйдет вместе с ним - и ушел-таки, пойдя на прямой разрыв с партией и Кремлем. Он, правда, продемонстрировал, тем самым, отсутствие политической ловкости и маневренности, что делает его политические перспективы довольно туманными, но хотя бы лицо своё, в отличие от остальных партийцев, он сохранил.

Но, по большому счету, вся эта внутрипартийная склока доказала одно - отсутствие публичной политики. Вся политика по-прежнему сводится к кабинетным интригам, к избирателю, даже в ходе предвыборной кампании, по-прежнему не считают нужным обращаться. Если бы партии опирались на поддержку народа, они бы не строили свою политику и программу по звонку из Кремля. Quod erat demonstrandum! Поддержки нет, партий нет.. чуть было не написал, что народа тоже нет. Во всяком  случае, для выборов он необязателен.  

* Что и требовалось доказать! - лат.