Остаточный свет звёзд

14:08 — 19.05.2017

Мы все ещё в плену у Европы. В ментальном плену, культурном, идейном. Мы всё ещё мыслим мир европоцентричным, по привычке берём Европу за основу, за базовый стандарт всего происходящего, и только отталкиваясь от него, можем действовать и размышлять.

* * *
Почти все сравнения России происходят в сравнении с Европой. А вот у них… А вот у нас… Неважно в какую сторону идут сравнения; всё равно сначала мы смотрим на Запад, и только потом, для порядку, можем ещё покрутить головой.
Сравниваем ли мы государственное устройство, материальное положение, идеологическое обрамление или исторический путь – всегда обращаемся на Европу. Кто-то с целью укорить, кто-то похвалить – не имеет значение. Европейские образцы продолжают оставаться образцами, кодами, буквально вшитыми в сознание, по которым мы продолжаем если не действовать, то рефлексировать.
Что там сказали в Совете Европы? Что там написали в Financial Times? Что там решили в Лондоне, Париже или Берлине?
* * *
С точки зрения реальной политики, все эти вопросы не имеют никакого значения. Никакого – от слова «совсем». Важнейшие процессы и события, в том числе мирового масштаба, происходят сейчас не в Европе и помимо Европы. Это стало понятно ещё по итогам Второй мировой войны, но в последние четверть века расширявшийся ЕС, казалось бы, придал Европе больше важности и значения, чем она имела в реальности.
Надувшаяся лягушка, игуана или кобра, хоть и выглядят более устрашающими, но не становятся от этого более опасными. Отпугнуть они этим могут лишь незнакомого с правилами маскировки противника; знакомого это не впечатлит.
Объединённая Европа не стала сильнее или влиятельнее, она просто стала казаться больше. Раньше та или иная европейская страна могла вести войну в одиночку – хоть в Азии, хоть в Африке, хоть в Америке, хоть против России. Сейчас европейцы не то что воевать, даже противостоять внешнему давлению в одиночку не могут, и объединяются, чтобы хоть как-то почувствовать себя сильнее и увереннее. Так старички или инвалиды держатся друг за друга, чтобы не упасть, так европейцы сейчас судорожно цепляются друг за друга, только чтобы не остаться один на один с ужасной Африкой, Азией, Америкой или Россией.
По чести, если бы не американская натовская «крыша», Европу можно было бы брать голыми руками. Мигранты и так уже берут, но это пока что с позволения самой Европы, пребывающей в сладостной уверенности контроля над ситуацией. Но её можно легко взять и традиционными военными методами, и только потому европейцы так цепляются за натовский зонтик, что сами это прекрасно понимают.
Забавно, как быстро и легко европейцы прониклись «российской угрозой и оккупацией»; и фильмы, и целые сериалы уже снимают на эту тему с отчётливо мазохистским оттенком. А мы тут, в России, по-прежнему рефлексируем, соответствуем ли мы тем или иным европейским стандартам и когда мы уже до них, наконец, дотянемся?!
* * *
Когда тебя в глаза ослепляет яркий свет, какое-то время ничего вокруг ты больше не видишь. Приходится остояться, поморгать, покрутить головой, отойти подальше. Но если источник света рядом и уйти нет возможности, он так и будет слепить в глаза, заслоняя всё вокруг. Пока сам не погаснет. Но даже тогда остаточный свет будет продолжать действовать.
В какой-то момент истории Россия оказалась ослеплена европейским светом. Он определённо был ярче и разнообразнее российского, и шансов увернуться от него, если только уж совсем не закрыться в медвежьем углу, не было. Свет европейского искусства, сопровождался высокой идейной проработанностью, политической мощью, экономическим благополучием и закономерно подавлял всё вокруг, формируя ключевые представления о мире и задавая собственные стандарты.
Но время шло. И сила Европы стала уходить, как вода сквозь пальцы. Сначала Европа перестала генерировать культурные образцы. Потом обеднел до скудоумия идеологический аппарат. Растаяла военная мощь. Ослабела экономическая. И, закономерным образом, упало международное влияние – сначала отдельных европейских стран, потом и всей Европы в целом.
Мнение Европы сейчас перестаёт учитываться в больших раскладах, оно становится неинтересным. Что Европа думает по поводу сирийского урегулирования? Какая разница. Как она относится к Новому шёлковому пути? Не имеет значения. Какова её позиция по украинскому вопросу? Спросите, что полегче – Европа сама не знает, «какова её позиция». В какую поставят, такой и будет.

* * *
Практики и реалисты в российской власти уже работают поверх и помимо Европы, но массовое сознание по-прежнему остаётся европоцентричным. Мы всё ещё оглядываемся на Европу, мы всё ещё сверяемся по европейским лекалам. Свет европейского сияния, ослепивший нас триста лет назад, продолжает действовать на умы, даже понимающих, что источник света погас.
Так на средневековую Европу действовал свет Восточно-Римской империи, Византии, когда и политическое, и экономическое, и военное её влияние упало до нуля. И после разгрома при Манцикерте, и после погрома крестоносцев, и после вторжения турок-османов, когда от всей страны оставался, по сути, один Константинополь, европейцы продолжали оглядываться на этот Константинополь, как на золотой стандарт бытия, как на основу и источник европейской христианской цивилизации – наряду с Римом.
Да, многие европейцы не любили византийцев, многие их просто ненавидели. Считали высокомерными, лицемерными, надменными, неприятными людьми, и Константинополь был взят и разграблен крестоносцами не просто так. Но и завидуя, и презирая, и ненавидя Константинополь, европейцы чувствовали его историческое и моральное превосходство, как источника христианской традиции и цивилизации, на которую опиралась Европа.
Сверх того, Византия была просто более развита – и в культурном, и в идейном, и в политическом смысле, даже после катастрофического падения своего военного могущества и международного влияния. Императором мог быть полное ничтожество, патриархом – слабый и зависимый человек, ставленый на московские или венецианские деньги, но инерция былого могущества и света была такова, что к голосу их прислушивались, даже когда не было чем подкрепить его.
Остаточный свет звезд продолжает идти во вселенной много миллионов лет, после того, как звезда умерла. С цивилизациями, порой, бывает так же. Надо это учитывать. Можно восхищаться светом былых сияний, но нельзя давать себя им ослеплять. Иначе за остаточным светом можно не заметить смерть звезды.

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.