В/ч 73480

Сколько времени­-то прошло, сказать страшно, а номер той воинской части, в которой служил, запечатлен в памяти, видимо, навечно. Даже и не подозревал об этом феномене, а вот вспомнил под случай, под День защитника Отечества, и — на тебе! — словно высветились цифры на конверте солдатского письма.

Я вот что всегда замечал в чисто мужских компаниях, когда речь заходила ненароком о военной службе собравшихся. Тот, кто не прошел суровой (ну, какой же еще!) армейской школы, выявлялся как­-то сразу. И он вроде бы становился неловко лишним в моментально складывающемся солдатском братстве. Нет, не отторгнутым, конечно, а просто отстраненным от общего разговора и ностальгических воспоминаний. Могу себе представить, как в подобных компаниях фронтовиков оказывался тот, кому по тем или иным причинам воевать не довелось. А уж, не дай Бог, исхитрившимся от фронта увильнуть.

Служил я в 3-й отдельной бригаде радиационной, химической и бактериологической защиты. Значит, предполагали мы тогда, в стране были еще минимум как две подобные бригады. И ведь это не какая­то второстепенная химрота в стрелковом, предположим, полку, а полнокровное, предельно оснащенное технически подразделение. Практически — дивизия. Ладно, никакой тайны сейчас не выдаю, сообщая о том, что сводный батальон нашей бригады обслуживал в свое время один из ядерных взрывов под Семипалатинском. Лично мне, слава Богу, такого счастья не выпало, но вот встречаться с теми, кто «там» побывал, довелось. Когда в нашей части проходили сборы запасников. Которых по традиции называли «партизанами». Среди них много было тех самых опаленных ядерным взрывом. Порассказывали ребята…

Так получилось, что в год моего призыва ребят военных лет рождения для комплектования частей не хватало и всех, кто имел отсрочки, подгребли. Тогда в большинстве вузов военные кафедры отменили, и всех нас, неслуживших, как говорится, под гребенку. И вышло, что тот наш призыв оказался самым высокообразованным, набранным по профилю после университетов и институтов биологического и химического направления. Это во многом и определило не только солдатское, но и интеллектуальное братство. Талантливые были ребята. Хоть в самодеятельность, хоть в КВН, хоть в армейский капустник. Так сдружились! И когда к концу службы группами демобилизовались, прямо со слезами расставались.

И мне сейчас больно, что наша Российская армия так много потеряла. Раньше стыдно было, что освобождали от армии, ныне гордятся тем, как ловко от службы удается «откосить». Конечно, не в день бы военного праздника говорить об этом, но разве горькое слово из нынешней песни выкинешь?.. Нас вот в семье три брата, и все честно отслужили.

И вот теперь, когда в канун Дня защитника Отечества, зачем­то превращенного в поголовный мужской праздник, я пишу эти строки, охватывают меня противоречивые чувства: и еще не растраченной гордости за «непобедимую и легендарную», и обоснованной тревоги. А если…

Я помню номер своей части, но вот забыл номер личного автомата. Я к чему? Сначала нам выдали АК 47. Те первые знаменитые «калаши». Потом мы их чистили, густо смазывали ружейным маслом, укладывали в ящики и отправляли… на Кубу. И получили прямо­таки игрушечные АКМы. До сих пор лучшего стрелкового оружия в мире не создали. И вот этот чудо­автомат современной армии стал не нужен. Как и наши танки, и БТРы, и корабли… Наверное, я чего­то не понимаю. В 1975 году я призывался на двухмесячные курсы офицеров запаса. Спустя десять лет после срочной. И был поражен! За этот срок вся техника моей бригады обновилась кардинально.

Мои поздравления всем, кто может и готов защищать Отечество.