Фронт и Сталин

Продолжается семидесятилетие дат Великой Отечественной войны. 1942 год. Многие, пишущие об этом годе войны, охваченный победной эйфорией, живописуют как после разгрома немцев под Москвой советские войска «неудержимой лавиной двинулись на запад». Звучит эффектно, но не вполне верно.

На самом деле гитлеровский вермахт довольно скоро очухался, оклемался и оказал не только стойкое сопротивление этой лавине, но обнаглел настолько, супостат, что сам перешёл в наступление. Только не на Москву, а в ином направлении и в результате оказался перед ничего не подозревавшим Сталинградом, по пути разгромив больше десяти советских армий. И всё это при том, что Сталин предполагал вполне уверенно именно в 1942 году разгромить начисто весь этот надоевший вермахтовский сброд к чёртовой матери и окончить подзатянувшуюся войну славной победой над Гитлером. Фюрер, однако, такого позора для себя не пожелал и опять создал угрожающее положение для Советской Армии. «...Тот факт, что мы отступили далеко от границы и дали противнику возможность занять и разорить Украину, Белоруссию, часть Российской Федерации, явился результатом просчётов и неумелого руководства», - писал впоследствии Н.С. Хрущёв.

Война всегда - сложная винегрет из человеческих факторов. Просчёты могут быть не только, скажем, из-за неумения считать, но и по причине недостоверной информации, поступающей из «театра военных действий». Гитлер уже в начале войны с СССР, прочитав отчёт о сводках потерь своих танков со стороны советских вооружённых сил, заметил, что русские уничтожили немецких танков больше, чем их было на границе с Советским Союзом летом 1941 года... Командующим фронтами и армиями естественно хотелось делом доказать свои способности воевать и сверкнуть подвигами перед вышестоящим начальством.

Ярые разоблачители очернителей нашей пресветлой истории любят писать о том, что никаких таких атак нашей кавалерии на немецкие танки не было - враньё это, мол, и клевета и даже больше того - клевета и враньё. Как бы не так: «Под станицей Кущёвская конники на галопе подлетали к танкам, спрыгивали на броню и бутылками с горючей смесью поджигали машины!» Вот такие лихие дела описывают наши историки по... боевым донесениям генерала Кириченко, командующего 17-м казачьим кавалерийским корпусом. Итог лихой атаки потери немцев: изрублено шашками 5 000 человек, бутылками - 50 танков. А вот донесение об этом же бое заместителя комкорпуса полковника Бардалина в ЦК ВКП(б): «Атака в 8 часов 29 июля не состоялась, так как опоздали два полка 13-й кавдивизии, и с выходом их в исходное положение атака началась в 11 часов 30 минут С началом атаки противник обрушился артиллерийским, миномётным и пулемётным огнём на атакующие группы конницы, вследствие чего полки понесли большие потери в людском и конском составе, атака захлебнулась и конница повернула назад... 23 полк участия в рубке не принимал, понеся большие потери, чем 24-й полк...» Наши потеряли убитыми и ранеными 400 человек, немцы (на самом деле) «максимум 100-150 зарубленных». Полусотни танков в той немецкой пехотной дивизии отродясь не бывало.

Не меньшей фантазией отличался и известный маршал Москаленко, сочинивший увлекательную историю о первой встрече его подразделений с немецкими танками «Тигр» и «Пантера» и самоходными орудиями «Фердинанд»: «В ожесточённых боях воины 40-й армии уничтожили основную массу танков наступающего противника. В течение нескольких дней враг понёс такие потери, что ему уже нечем было атаковать на нашем направлении». На самом деле полки немецкой дивизии «Великая Германия» разгромили советскую противотанковую оборону и овладели несколькими населёнными пунктами в результате действий того, что называется «нечем было атаковать...»

Подобных примеров множество. Историк Владимир Бешанов пишет: «Очковтирательство в Красной Армии существовало всегда, как в мирное, так и в военное время, ибо ничто так не радует взор начальника, как со вкусом выполненная залепуха» «Без туфты не обойдёшься - тогда у тебя харч будет весомее». Об этом же доносил Сталину и начальник Политуправления Красной Армии Л. Мехлис ещё в 1940 году. Что же получалось? Получалось то, что в Ставку Верховного Главнокомандования, и самому Верховному - Сталину, порой и местами, шла недостоверная информация, результатом которой были неадекватные и невыполнимые приказы со стороны ВГК... Всё это усложняло борьбу и увеличивало потери с нашей стороны. Ставка об этом догадывалась и знала. Сталин не раз давал фантазёрам крепкую взбучку, но полностью изжить въевшийся, и любимый, порок не удавалось. Необходимо было разбираться непосредственно на фронтах.

Кстати, нигде не доводилось читать, будто Сталин давал прямые приказы гнать пехоту в лоб на пулемёты и «заваливать их трупами» - не было такого и быть не могло - со стороны Верховного. Но вот его полководцы разных калибров, воспитаны был в духе неукоснительного и беспрекословного буквального выполнения приказов. Например: взять высоту такую-то. С высоты той ДОТ лупит очередями по всему движущемуся - взять и баста. Обойти тот ДОТ нельзя - приказ взять, а не обойти. Будешь обходить - по законам военного времени за невыполнение приказа... Сталин и за это нагоняй давал. Но то - Сталин... К слову, Берия Л. таких полководцев терпеть ненавидел и презирал от всей души, о чём в дневнике Возникла должность представителя Ставки на фронте. Начальник Генерального штаба маршал Василевский лично находился на различных фронтах 22 месяца за всю войну. Разумеется, не только для проверки соответствия донесений с действительностью - шла работа и по подготовке тех или иных военных операций. В то же время: «Уже одно присутствие представителя Ставки, тем более заместителя Верховного Главнокомандующего, при командующим фронтом огранивали инициативу, связывало комфронтом по рукам и ногам. Появлялся повод думать о некотором недоверии к командующему фронтом со стороны Ставки», - писал маршал Рокоссовский... Ну, а если бы на фронт прибыл сам Верховный Главнокомандующий?..

Верховный Главнокомандующий и по совместительству командующий сухопутными войсками Адольф Гитлер бывал на Восточном фронте не раз. Не на передовой, разумеется, но к линии фронта довольно близко. В Запорожье, например, прилетал в штаб группы армий «Юг», к Манштейну, а в Виннице у него Ставка и находилась. С Манштейном даже спорили на горячую тему: брать Харьков или не брать - до взаимного орания. Переорал, говорят, Манштейн...

А Сталин выезжал на фронт? Если верить документам, а не верить им чревато, - выезжал: «Я только что вернулся с фронта и успел уже познакомиться с посланием Британского Правительства от 7 августа...Вместе с тем я должен сказать, что при данной обстановке на советско-германском фронте я, к сожалению, лишён возможности отлучиться и оторваться от фронта даже на одну неделю... Мне приходится чаще чем обыкновенно выезжать в войска, на те или иные участки нашего фронта». (Личное и секретное послание от премьера И.В.Сталина премьер-министру У.Черчиллю 9 августа 1943 года). Черчилль ответил: «Мы полностью понимаем те веские причины, которые заставляют Вас находиться вблизи боевых фронтов, где Ваше личное присутствие столь содействовало победам». Те же мысли высказывал Сталин и Рузвельту в том же августе: «...Я не могу, без ущерба для наших военных операций, уехать от фронта...» Присутствие Сталина на фронтах необходимо - оно способствует победам... Всё логично.

Но мне не доводилось ни разу, нигде, никогда, где бы то ни было - в книгах, мемуарах, документальных фильмах видеть или читать о том, что Сталин действительно был когда-то на каком-то фронте. Обратился однажды через «Нижегородскую правду» к фронтовикам, что-либо знающим или слышавшим о пребывании Сталина на фронте. Ответа не получил по сути, но откликнулся участник ВОв, донельзя возмущённый моими сомнениями в таком священном вопросе, как нахождение Сталина на фронтах: был вождь на фронте - и никаких сомнений нельзя допускать - «нашёлся, тоже мне, какой-то борзописец-переписчик истории». И в этом же письме тот же участник Великой Отечественной уверяет, что Верховному Главнокомандующему вовсе и не обязательно бывать на фронте... Но почему же и зачем же Сталин писал в официальных письмах лидерам Англии и Америки о необходимости бывать неотлучно на фронте именно Верховному? Дипломатический ход, должно быть - в дипломатии всё может быть и всё допустимо в отдельных запутанных случаях.

На том мы с тем участником войны и порешили, в конце концов: не обязательно по фронтам скитаться Верховному - пусть занимается своим делом там, откуда видны все фронты и откуда относительно легче иметь с ними связь и командовать ими - на то он и Верховный. Вон фюрер - на фронте бывал, но победили его мы - со Сталиным на острие меча...

Но, всё-таки: был Сталин на фронте или нет?..