Опасная собственность

08:00 — 17.05.2017

Опасная собственность

Автор фото: Николай Бравилов, коллаж Станислава Редошкина

Опасная собственность

08:00 — 17.05.2017

Сначала было письмо в редакцию. Члены ветеранской организации одного из городских микрорайонов просили помочь разыскать их подругу – старейшину Совета, с которой родственники сначала запретили общаться, а потом и вовсе увезли в неизвестном направлении. Помню, подумала: «Почему в газету обратились, а не в милицию? Что-то тут не так». Как в воду глядела. Пропала старушка, как оказалось, в самый разгар схватки за её квартиру. В промежутке между двумя судами.

Среди хороших людей

Хоть точка в этой квартирной истории уже поставлена, пообщаться со всеми действующими лицами так и не удалось. Посему позволю себе пересказать её не как судебную, а как обычную житейскую, но весьма поучительную. Ведь одиноких старушек, втянутых в борьбу за квадратные метры, меньше не становится.

Квартиру в новом доме Нина Ивановна получила в 1995-м как фронтовичка. Поселившаяся напротив молодая семья ей сразу приглянулась. Сначала общались как новосёлы, а позже – уже как родные люди. Молодые на любую просьбу откликались. Сына больного на побывку ли к матери привезти, в санаторий ли проводить, продукты, лекарства купить… Нина Ивановна подругам так и говорила: «Я, можно сказать, в семье соседей живу. Они уж столько лет обо мне заботятся! Что бы я без них делала?»

К слову, одинокой она в ту пору и без участия соседей себя не чувствовала. И подружки по ветеранскому Совету навещали, и бывшие сослуживцы. Да и сама ещё хоть куда была – в школах ребятишкам про войну рассказывала, в субботниках участвовала…

А был ли умысел?

В 2009-м, когда умер единственный сын, а самой ей исполнилось 90, Нина Ивановна впервые всерьёз задумалась, кто же за ней досмот­рит, кто похоронит. О том, что хочет подарить квартиру соседке, она и раньше поговаривала. А тут вдруг раз – и решилась.

– Мы ей: «Зачем, Нина? У тебя же племянники есть», – вспоминала одна из подруг. – А она в ответ: «Не будут они за мной ходить. Пока крепка была, носа не показывали, а теперь-то уж точно в тягость».

В общем, передала старушка безвозмездно жильё в собственность, сохранив за собой право в своей однушке до смерти оставаться, договор дарения в указанном законом порядке зарегистрировала, денежки похоронные на хранение соседке отдала, и вроде как на душе легче стало. В отношениях между женщинами после сделки ничего не изменилось. Разве что молодая о старой ещё больше заботиться стала. После операции (на глазах) её выхаживала, батареи и окна в квартире поменяла, чтобы теплее было.

А осенью 2013-го вдруг племянник с женой объявились. Стали в праздники да в день пенсии Нину Ивановну навещать (она им по пятёрочке давала). А года через три случайно узнали, что квартиру-то тётушка уже соседке отписала. В бескорыстии «одарённой», конечно, отказали («Вот ведь хитрая, до нас успела бабульке мозги промыть») и на другой же день объявили ей войну.

В ход пошли грязные сплетни, угрозы, обвинения в краже, смена замков и обрезание телефонных проводов (якобы проделки соседки). Тем, кого подобные «военные» действия не устраивали, и вовсе запретили со старушкой общаться. Первыми в этот список как раз подруги-ветеранши и попали.

После такой массированной атаки убедить тётушку, что соседка – не та, за кого себя выдаёт, и давно уже замышляет недоброе, большого труда не составило. Равно как и уговорить обратиться в суд с иском о признании договора дарения недействительным, поскольку заключён он был под давлением.

Старики, увы, внушаемы. Особенно если их как следует застращать.

О подробностях судебной истории долго говорить не буду. Скажу лишь, что доказать наличие заблуждения (Нина Ивановна якобы предполагала, что подписывает договор ренты) не удалось. Факт притворной сделки свидетели тоже не подтвердили. Поэтому в удовлетворении исковых требований Нины Ивановны суд – и районный, и областной – отказал. Хотя вопрос «Был ли умысел?» для кого-то так и остался открытым. «Спорная» квартира (теперь уже неспорная) по-прежнему пустует. Бывшая хозяйка появляется здесь редко. Жить в подаренной однушке почему-то уже не хочется.

В зоне риска

Результаты квартирной схватки все её участники, скорее всего, реально ощутят на себе. Бесследно для здоровья такие «войны» не проходят. Мне же во всей этой истории жалко только бабушку. Подруги сокрушаются: «Да родственники её у себя как в плену держат». А она и впрямь в плену. Горьких мыслей. Злобы. Нет уже прежней открытой, доброжелательной Нины Ивановны. Есть агрессивная, подозрительная. И напрасно соседка ждёт её возвращения. Старушка теперь до конца дней проклятия в её адрес посылать будет. А где жить, ей уж всё равно.

Она, похоже, и не понимает, что вокруг происходит, да и отчёта своим действиям не даёт. Яд ненависти поражает ведь не только сердце, но и голову. Когда в суде как истице дали слово, вместо того чтобы соседку обвинять, всю свою фронтовую биографию рассказала. Говорят, оскорб­лённая душа порой так ожесточается, что сама не знает, что ей делать. И вся-то вина лишь в том, что никак не могла решить, кому скорее станет обузой – племяннику или услужливой соседке. В том, что сердце просило, чтобы кто-нибудь в старости полюбил. Печально жить нелюбимым, ненужным…

Сколько еще таких «Нин­иванн» – пленниц одиночества – в зоне риска? Затаивших зло на весь мир, переставших верить в людскую доброту? Бог весть… Такими сделали их мы. Обыкновенные люди. И сколько ещё всего непотребного натворим, прежде чем задумаемся о Боге?

P. S. Имя главной героини по этическим причинам изменено.

Теги: Общество, Жильё

594

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.