Эта память сильнее меня...

08:00 — 03.05.2017

«Чем старше мы, тем ближе к той войне», – говорит Павел Николаевич

«Чем старше мы, тем ближе к той войне», – говорит Павел Николаевич

Автор фото: Наталья Ермакова

Эта память сильнее меня...

08:00 — 03.05.2017

Павла Николаевича Прокофьева в Навашине знают многие. И не потому что фронтовик. Один из последних оставшихся. Он и в мирной жизни ещё долго сердцем на войне оставался. И не ленился, пока сил хватало, молодым про неё рассказывать.

Особенное, обожжённое

– Я ведь из того особенного, обож­жённого революцией поколения, которое вступило в жизнь перед самой войной, – говорит Павел Николаевич. – Что воевать придётся, мы с мальчишками ещё в 39-м, когда навашинскую первую школу оканчивали, знали. Только не думали, что так скоро. Мечтали впятером в военное железнодорожное училище поступить. Но взяли только Кольку Есина. Он с 1921-го года. Остальным до 18 кому двух, кому трёх годочков не хватило. Так наши пути и разошлись.

В авиационно-техническое училище связи гражданского воздушного флота в Тушине Павел Николаевич уже один экзамены сдавал. Специальность его звучала таинственно: наземная радионавигация.

– На самом-то деле я должен был всего лишь командовать приводной радиостанцией, пеленгатором и радиомаяком, чтобы помогать самолётам брать заданный курс и обратно возвращаться на свой аэродром, – поясняет наш герой. – Что-то вроде современного авиадиспетчера. Но в те времена это было круто!

К слову, гражданская авиация в те времена, благодаря замечательному спасению челюскинцев, была на гребне славы. Курсантов из Тушина в мае даже на парад на Красную площадь пригласили. Но в 1940-м училище переименовали в военное, а будущим радиотехникам пришлось доучиваться в 1-м московском авиационном училище связи. Так что мае 1941-го Павел Прокофьев не только диплом, но и звание сержанта получил. И отбыл в Запорожье, к месту службы.

Лететь на «привод»

– Жаль, попрактиковаться вместе с лётчиками в полевых условиях до вой­ны почти не успели, – вздыхает Павел Николаевич. – Так что в жарком и страшном небе 1941-го те, кто умел сражаться в воздухе и грамотно пользоваться радиосвязью, поначалу были в меньшинстве. Я же, как уже говорил, руководил процессом с земли – сигналы кодом Морзе нашим лётчикам с «привода» (так пилоты приводную радиостанцию называют) посылал. Они на этот сигнал радиокомпас настраивали, чтобы строго на «привод» лететь. А там и до аэродрома рукой подать. Раскачиваться долго не пришлось. Румынский Плоешти наши бомбардировщики уже в первый день войны бомбили.

До сих пор вспоминает, как, узнав о победе, палили в воздух кто из чего мог, а сердце, казалось, разорвётся от радости.

Фронтовая судьба нашего собеседника складывалась по-разному. После Запорожья они целым эшелоном на запад отправились и километрах в 20 от границы с Румынией радиостанции развернули – «ворота» для наших бомбардировщиков делали: чтобы знали, где лететь, и туда, и обратно. Потом, отступая, до Мариуполя дошли, на полуострове Седов обосновались. Тут, кстати, техник Прокофьев ещё и стрелком-радистом на тяжёлом бомбардировщике полетать успел. А когда подвижный радиомаяк «Колба» пришёл, его начальником поставили. Ну а в 1943-м, уже под Воронежем, новый авиаполк из тихоходных Ли-2 организовали. В этом полку комвзвода в роте связи старшина Прокофьев день Победы и встретил.

– Случаев на войне много было. И курьёзных, и печальных, – признаётся Павел Николаевич. – Когда на бомбардировщике стрелком-радистом летал, чуть под трибунал не угодил. Поручили нам немецкую переправу около Днепропетровска разбомбить. А штурман её не нашёл. Кружили-кружили, да так ни с чем и вернулись. Спасло только то, что бомбы не сбросили. Но на полгода от полётов всё равно отстранили.

А другой раз под бомбёжку в Армавире вместе с комроты и радистом попали. За горючим поехали и…

– Командира убило, радиста ранило, а нас с шофёром пронесло, – вспоминает. – Только воздушной волной тряхнуло. Командира мы ночью сами же и похоронили рядом с партизанами. До сих пор иногда он мне снится. Эта память, видно, сильнее меня.

«Их держит бог нам на спасенье…»

После войны Павел Николаевич вернулся в Навашино, устроился на судоверфь, да там до пенсии и проработал. А потом в заводской Совет ветеранов пришёл, оттуда – в районный, где много лет лекторской группой руководил.

– Инсульт активности, правда, поубавил, – говорит он с горькой усмешкой. – А раньше по любому поводу к ребятам в школу спешил. Надо мной уж подшучивали: «Видно так, Николаич, в отставку и не уйдёшь». А как объяснишь, что не могу? Должен – и баста. Я ведь тоже не сразу понял, что не всё лечится временем. А знаете, что бы я сказал им сейчас, если б смог дойти? Всех, кто с 20-го по 33-й год родился, почитайте. Эти люди заслужили уважение. Даже если не воевали.

Я смотрю на этого много чего повидавшего человека, понимаю, что ему несладко в нашем новом мире в свои «за 90», и думаю: «А может, и впрямь «их держит Бог нам на спасенье, чтоб мы не превратились в лёд»?

Теги: Общество

209

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.