Политический хит

09:44 — 08.02.2017

Политический хит

Автор фото: Николай Бравилов

Политический хит

09:44 — 08.02.2017

Мировая политика

Не только американская администрация (от которой последнее время поступает много новостей) становится главной движущей силой изменений в международной политике. Усиление России, несмотря на очередную «холодную войну», запланированный выход Великобритании из Евросоюза и Китай, постепенно формируют новую систему взаимоотношений. Это непривычно, но прежний мир остался позади, считают эксперты.

Михаил РЫХТИК:

— Я бы вообще предостерёг всех тех, кто употребляет термин «холодная война». Какая же это «холодная война», когда наша страна ежеквартально отправляет свои деньги в поддержку американских ценных бумаг? Когда два лидера в течение часа мирно общаются по телефону о текущих делах? Поэтому не стоит обращать внимание на все эти истеричные выкрики, которые мы слышим по поводу российско-американских отношений. Да, они непростые. Но когда они были простыми?!

Что касается треугольников Россия — США — Китай или Индия — Китай — Россия, о которых говорят многие эксперты. Проблема видна. Но не стоит пока тут выстраивать сложных схем.

Я бы лучше обратил внимание на попытки возрождения Британской империи: Индия, Пакистан, Бангладеш, Австралия, Новая Зеландия, ЮАР — это все те государства, которые при выходе англичан из ЕС войдут в некое «британское содружество». А Индия будет очень заинтересована в использовании этого англо-саксонского ресурса. В том числе, возможно, для того, чтобы получить некоторые гарантии в противостоянии с Китаем.

Евгений СЕМЁНОВ:

— Если говорить об Индии как о потенциальном игроке: у неё есть целый ряд внутренних противоречий, которые не позволят ей активно заниматься внешней политикой. Это, в первую очередь, внутренняя иерархия общества — часть элит прозападная, другая часть ориентируется на местные, кастовые традиции. То есть консолидировать общество нельзя, нельзя создать монолит, чтобы заявить себя мощным игроком на международной арене.

Второй момент — религиозная разобщённость. В Индии три ведущих религии, причём исламская часть населения постоянно увеличивается, что вряд ли примет Трамп.

Александр ПРУДНИК:

— Говоря о центрах мировой политики, мы не должны забывать о Европе. Да, сейчас баланс сил постепенно меняется, распределяется между разными геополитическими центрами. Это непривычно, но этот процесс запущен. К примеру, обратите внимание, к чему привёл начавшийся выход из Евросоюза Великобритании, которая, когда-то вступив в него, потеряла статус одной из самых влиятельных стран мира. Усилились позиции Франции. Почему? В ЕС только она является постоянным членом Совета безопасности ООН с правом вето. Только Франция имеет ядерное оружие. И теперь именно Франция будет доминировать в Европе.

ЕС становится другим, Британия тоже становится другой. И все они будут выстраивать новые отношения с США и Китаем. В этой конфигурации администрация Трампа и будет действовать. А превращать Индию в региональную сверхдержаву никто не заинтересован, это точно. Её будут использовать, к примеру, для давления на Иран, но самостоятельным игроком она не станет.

Пролегла граница

Президент Белоруссии Александр Лукашенко выступил с жёсткими высказываниями в адрес России. Выпад белорусского лидера связан с созданием зоны контроля на границе и желанием добиться более справедливых, по мнению белорусской стороны, цен на газ.

Александр ПРУДНИК:

— История Украины повторяется с Белоруссией. Напомню, что так или иначе в экономику Украины Россия инвестировала около 250 миллиардов долларов. Что мы в итоге получили? Какую катастрофу?!

Экономика Белоруссии во многом держится на привилегированных отношениях с Россией, на перепродаже наших ресурсов. В результате при малейшей попытке с российской стороны как-то ограничить эти привилегии следует реакция в политике. Сейчас мы наблюдаем «выкручивание рук» белорусской стороной под предлогом, что ещё один конфликт у границы Россия не потянет.

Михаил РЫХТИК:

— Во всём мире мы наблюдаем кризис интеграционных процессов. В данном случае это тоже часть такого процесса. Плюс некая непредсказуемость поведения Лукашенко, которую, возможно, в Кремле устали терпеть. И если у решения проложить границу есть экономическая цель, а не политическая, то я даже рад за наше государство, которое начинает на внешнем контуре эти экономические цели защищать.

Вообще тема отношений Москвы и Минска не нова, но её почему-то многие эксперты боятся обсуждать. Хорошо, что мы затронули, тем более Нижегородская область имеет с Белоруссией крепкие связи.

Евгений СЕМЁНОВ:

— Двойственная ситуация. И Россия, и Белоруссия играют на повышенных рисковых ставках: Лукашенко шантажирует Россию в попытках выбить какие-то экономические уступки, иначе он уйдёт к Западу. Риски России в том, что дезинтеграция будет для нас серьёзным ударом. Но и Лукашенко понимает, что он интересен Западу до тех пор, пока является инструментом шантажа. Если Россия договаривается с Западом, Минск остаётся ни с чем: одни бросят, а другие не простят.

Нищета духа?

Стрелка в Нижнем Новгороде продолжает оставаться «поставщиком» жарких дискуссий: краны снесены. Теперь очередь за уникальными пакгаузами?

Евгений СЕМЁНОВ:

— Насчёт кранов. Хорошо, что их убрали, потому что, если мы говорим об объектах индустриальной эпохи, то их должно быть много, это должно быть как-то концептуализировано: туда нужно было ставить пароходы, паровозы, создавать индустриальный парк. Пока этого нет, это всего лишь ржавые железки, которые торчали, словно гнилые зубы.

Александр ПРУДНИК:

— Я с печалью констатирую, что кранов нет, и говорить нечего. Теперь встаёт вопрос о сохранении пакгаузов, которые вроде бы всё же оставят, и это как раз хорошо. Но как социолог могу сказать, что нижегородская общественность, судя по недавнему опросу, не разделяет этой моей радости: большинство жителей не хочет никаких индустриальных пейзажей, потому что из окна видит их каждый день! Хотят просто парк, где можно гулять в тени деревьев. Эксперты не уловили этого настроя. Нижегородцы живут в промышленном городе, внутри этого индустриального пейзажа. И никакой эстетической ценности он для них не несёт.

Андрей ДАХИН:

— Никто не объясняет, почему эти объекты важны. Вот население и отвечает с позиции неведения. Плюс общее скептическое отношение людей к территории, на которой они живут: «ничего меня не касается, что лежит за пределами моей квартиры».

Необходимо информировать людей, обсуждать вопросы с экспертами, которые разбираются в вопросе и могут назвать цену историческому капиталу. Отсюда моё отношение такое, что региональный менеджмент пока не готов решать такие тонкие вопросы. Они не видят в подобных объектах культурно-исторического капитала какой-то пользы. Но нельзя всё мерить только материальной выгодой.

Михаил РЫХТИК:

— В городе было много проектов, направленных на сохранение культурных объектов, но почему-то у власти и общества не хватает сил эти проекты продолжать. Болдино приходит в упадок, Ильинская слобода — кто её вообще вспомнит… А почему? Потому что население сталкивается с другими проблемами. Не до памятников тут. Есть более насущные и важные вопросы, которые власти никак не могут решить. Нищета рождает нищету духа. И это тревожно.

572

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.