А для души – Карандаши

09:44 — 08.02.2017

Про Варнавинский район, его людей, Преподобного Варнаву Ветлужского он может рассказывать часами. Для него это настоящее место силы.

Про Варнавинский район, его людей, Преподобного Варнаву Ветлужского он может рассказывать часами. Для него это настоящее место силы.

Автор фото: Наталья Ермакова

А для души – Карандаши

09:44 — 08.02.2017

Незадолго до интервью Вячеслав СПИЧЕК мягко настаивал:

— Непременно прочтите мои стихи. Нам будет проще общаться.

Признаюсь: открыла его сборник поначалу из любопытства. Но вот уже и время протекло после нашего знакомства, а я всё купаюсь в этих искренних рифмах и с наслаждением в который раз перебираю стихотворные струны его восприятия мира.

«Заскорузлый горожанин»

— Посмотрите, как я живу, — он встретил нас на пороге городской квартиры. — Это моя светёлка. А это — мои Карандаши. Я вам сейчас ими хвастаться буду, — Вячеслав Борисович кивает на снимок на стене и улыбается так, что на память сразу приходит: «Есть в Варнавинской глуши/Горстка изб — Карандаши».

Его строки. Про деревеньку, которая стала для «заскорузлого горожанина» местом, где поселилась душа. Спустя несколько минут городской интерьер отходит куда-то на второй план. А ты точно уже там, на берегу Ветлуги. Таком высоком, что, кажется, протяни руку и сможешь легонько подогнать облачных всадников, неспешно плывущих по небесной лазури.

Разве думал мальчишка, родившийся в Минске, подростком вместе с родителями оказавшийся в Горьком, служивший в Москве, что так прикипит душой к деревенской жизни? Ну, ведь совсем ничего не предвещало. Школа, завод, армейская служба в столице. Потом — снова завод. В обед кто в картишки, кто в домино, а он с книжкой. С Пушкиным.

«А на деле он живой»

Институт, женитьба, рождение сына… И работа, работа, работа… Тяжёлая и физически, и морально для человека, наизусть выучившего всего «Онегина». Но и в цехе бригадир комплексной бригады Спичек нашёл простор для творчества. Перепланировали рабочие места, всё выкрасили, расставили цветы. К красоте душа всегда тянулась. Даже когда работал слесарем, шлифовщиком, фрезеровщиком, разметчиком, токарем, такелажником. Дальше — сокращение и — совсем другая жизнь. Друзья позвали заниматься социологией. Он всю Россию тогда объездил! Не в карандашных набросках её видел — во всей яркости палитры. А потом судьба преподнесла ему бесценный подарок — Поветлужье. И Карандаши.

— В 60-е годы прошлого века у интеллигенции было модно сплавляться на байдарках, — рассказывает Вячеслав Борисович, разливая по чашкам чай. — Сейчас я достану очки и буду отвечать вам стихами, — улыбается. — Так вот и по Ветлуге сплавлялись. Друзья останавливались на ночлег в одном месте — под высоким откосом. Ходили в Карандаши за молочком. А потом деревня стала умирать. Сгинула бы, как соседние Соболя, не присмотри её городские. Так что «Там живут по зову сердца/К чистым водам возвращенцы». Сейчас в деревне 17 жилых домов, и во всех — нижегородцы. Я последним внедрился в этот «Бездорожьем отдалённый/Пунктик малонаселённый./Он на карте нежилой./А на деле он живой». Душа моя там, а здесь — казематы.

«Из былого странники»

Кажется, он знает историю каждого варнавинского уголка, каждого изгиба красавицы Ветлуги. Запал этот край в сердце. Но вот как расплескался стихами? Может, потому что для Вячеслава Борисовича всё вокруг — Любовь. И каждый предмет — одушевлённый. Вот старинная кровать. Для кого-то хлам: «На окраине деревни/Раритет валялся древний». А он «С милосердием и лаской/Обработал раны краской».

…Мы пьём чай, а я не могу отвести взгляд от волшебных подстаканников — ещё одной страсти хозяина. Почти у каждого — своё имя. Вот воображаемый стакан обнимает кованая виноградная лоза.

— Это Тамара, — улыбается Спичек. — Грузия, виноград. Вот Густав. Посмотрите, — поворачивает подстаканник так, что с этого ракурса он похож на гуся. — Надо мной смеялись, когда их покупал. А я увидел как-то красивый и влюбился в эти «Из былого странники/Ретроподстаканники». Почти у каждого не только имя, но и стихотворение-история.

«От сердечной хвори»

А вот ещё стихи — написанные на современной чашке. Уже посвящение ему — от варнавинцев. Приехав сюда 20 лет назад чужаком, он стал на этой земле своим. Встречается с читателями, печатается в местной газете, в Варнавине уже было две выставки его фотографий. О, это отдельная тема! Смотришь на них и, кажется, сам бредёшь по этим лесным дорожкам, умываешься влажным ветром с Ветлуги, стоя на откосе.

Жизнь свою карандашами
Мы раскрашиваем сами.
И, не слушая советов,
Мир своим малюем цветом.

Сегодня все его мысли — в весне. Где «Спит в деревне старый дом,/Я спасаюсь в доме том/От мирского горя,/От сердечной хвори». Даже грядущий свой февральский юбилей хочет отодвинуть на тепло и отпраздновать его там — в Карандашах. Среди цветов и коряг, ползущих меж валунов по травному малахиту. Рядом с петуньей, выплёскивающейся из бочки. Под крылом Ангела, присевшего на сделанную прошлым летом альпийскую горку с гротом.

В его творческих планах — соорудить на участке прудик, заполнить его талой ветлужской водой, развести кувшинки. А ещё — написать книгу о своём поколении — первом послевоенном. В стихах. Некоторые её главы, будем считать, уже созданы. Но, честное слово, я бы прочла и другие. Уже не просто из любопытства. С удовольствием.

531

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.