Шекспир в... кожаных трусах

07:01 — 01.09.2016

Шекспир в... кожаных трусах

Автор фото: Фото Татьяны Тощевиковой

Шекспир в... кожаных трусах

07:01 — 01.09.2016

«Укрощение строптивой» – одну из самых любимых публикой комедий Шекспира – нижегородские зрители ждали не один год. И вот – свершилось. Её представил зрителям Театра комедии Валерий Белякович, в очередной раз нарушивший своё обещание больше ничего в Нижнем не ставить.

Улучшайзер

Правда, от Шекспира там мало что осталось – зрители с изумлением переспрашивали: «Что он сказал?», «А что, у Шекспира и правда это есть?» Вроде все герои шекспировские, и иногда даже можно было угадать знакомые сцены и монологи, но… Ценители творчества великого драматурга тщетно пытались услышать стихотворные строки – в основном слышали… прозу. Те, кто заглянул в программку, удивлялись меньше: она честно предупреждала – спектакль в литературной редакции самого Беляковича. Выступил Валерий Романович и как художник-постановщик, и как автор костюмов.

Минимализм

Такой «голой» сцены театра «Комедiя» зрители ещё не видели. Вместе с просмотром спектакля можно изучить всю окружающую обстановку: от электрооборудования до батарей и запасных выходов. Единственным украшением сцены на протяжении всего спектакля являются колонны, разительно похожие на гофрированные шланги от пылесоса, с патрубками вместо капителей. Видимо, они призваны символизировать греческие колонны в Падуе. Такие же странно полосатые бочонки выполняли и функции всего остального: от деталей интерьера богатых домов знатных падуанцев до «экзотики» площади или захудалой гостиницы и даже чемоданов на колёсиках, хранящих багаж героев.

Плётки не в комплекте

Подобная аскетичность несколько уравновешивалась так любимыми режиссёром буйными красками в костюмах. Причём костюмы, на первый взгляд, даже сохранили историчность: все герои одеты в знаменитые в эпоху Возрождения штаны с буфами. Правда, поверх них красуются кожаные трусы, создавая впечатление, что какой-то секс-шоп удачно пристроил свою продукцию. Дополнялось это впечатление неприличными жестами на грани фола – хорошо, акцентов на этом не ставилось. Как и на множестве странных реплик типа «Хитрюжка падуанская». Впрочем, во времена Шекспира жанр комедии предполагал фривольности и сниженную лексику, не фривольную для современного зрителя. Может, поэтому Белякович и «доработал» текст, чтобы добиться аутентичного воздействия?

Обломки в море

Единственное, ради чего можно смотреть этот спектакль, – работа актёров. Кажется, что они дурачатся и получают удовольствие от этого. Хорош отец – Баптиста – Дмитрий Кальгин. Молодой исполнитель великолепно вошёл в роль папаши, готового на всё, лишь бы выдать дочек замуж. Смешными получились сцены с Люченцио (Максим Михалёв), Транио (Александр Калугин) и Бьонделло (Андрей Голошапов), с классическим непониманием происходящего и недоговорённостью, веками закручивающими интриги. Интересно наблюдать за словесными баталиями Петруччо (Дмитрий Ерин). Он разгуливает по сцене с обнажённым торсом и, поигрывая мускулами, очаровывает героев пьесы (а заодно и зрительниц) своей невозмутимостью и апломбом. Великолепен его слуга Грумио (Евгений Пыхтин). Он словно вобрал в себя черты всех литературных слуг – хитрецов и философов. Но это лишь обломки Шекспира, поглощённого безудержным морем фантазии Беляковича.

Зрители спектакля разделились на два лагеря, с диапазоном мнений от «прекрасно» до «отвратительно».

Катарину и Бьянку (Алина Щеблева и Татьяна Киселёва) он превратил в грубых мужеподобных орущих баб, бегающих, сверкая панталонами. На какую нежность Бьянки слетались женихи, непонятно. Да и чем отличаются сёстры – тоже. Разве что красива финальная романтическая сцена с молодыми супругами.

Что-то в спектакле, относительно пьесы, переставлено местами, что-то выброшено вовсе. А какие-то сцены Белякович внёс сам: например, с примеркой карнавальных костюмов. Грумио, представляя наряды для Катарины, вызвал гомерический хохот в зале – увы, совершенно безотносительный к Шекспиру: «Из России с любовью» – звучал привет от русского кокошника. А вот как именно укротил строптивую жену Петруччо, практически осталось «за кадром».

Впрочем, поклонников режиссёра всем этим не удивить: «квинтэссенцией Беляковича» и «апофеозом площадного театра» назвали они этот спектакль. Так что свой зритель будет и у него.

Теги: Театр, Культура

1912

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.