Самураи Фламенко

07:59 — 22.10.2015

Самураи Фламенко

Автор фото: Фото из архива Ирины Никитиной

Самураи Фламенко

07:59 — 22.10.2015

Когда в эффектной танцовщице, с упоением танцующей фламенко на городском празднике во главе слаженного танцевального коллектива, вдруг узнаёшь тихую скромную девушку, когда-то учившуюся на филфаке университета, приходит то самое чувство, которое сегодня принято называть «разрыв шаблона». Смешанное с сомнением – она ли это?

Но это действительно она, Ирина Никитина. Сегодня – руководитель театра и школы фламенко BANDADA.

Себя преодолеть

– Как после филфака вы вдруг увлеклись такой экзотикой?

– Фламенко я занялась не сразу, до этого было еще восемь лет в маркетинге и рекламе. Офисная работа очень способствует тому, чтобы искать творческую отдушину, и я нашла в городе школу фламенко, где училась несколько лет.

– Что нужно, чтобы достичь успеха в танце, таком далёком от русского менталитета?

– Что касается сложностей в моём личном развитии как байлаоры – танцовщицы фламенко – это, скорее, приятные трудности, связанные с преодолением себя. Основная проблема – наша удалённость от мест – источников фламенко и от носителей этой культуры. Фламенко – довольно дорогое увлечение, если заниматься этим профессионально. Можно, конечно, движения и с видео снимать и учить. Но необходима живая связка с реальными носителями фламенко, с испанскими цыганами. Надо ездить учиться в Испанию или хотя бы… в Москву на мастер-классы, которые проводят испанские танцоры.

– Бросить работу и посвятить себя увлечению… Это же риск!

– Мне действительно пришлось уйти с хорошо оплачиваемой работы, когда я поняла, что она забирает моё время у фламенко. Поэтому танец пришлось сделать своей основной профессией.

– Что самое сложное?

– Понимание того, что это триединство музыкального сопровождения (токе), пения (канте) и танца. Такой расклад не очень нравится почти всем новичкам, в том числе не нравился и мне, когда я только начинала свой путь во фламенко. Девять лет назад этот танец казался мне очень эффектным и красивым, я была в восторге. А что касается канте, я не понимала, как можно танцевать под это: они же не поют, а надрывно кричат. Когда я на занятии включаю Пакеру де Херес, Мануэля Агухетеса и других кантаоров – певцов фламенко – старшего поколения, студенты морщатся. Между тем, чтобы стать отличными байлаорами, придётся изучать музыкальную базу фламенко, компас (метроритмическую структуру стилей фламенко), испанский язык хотя бы на базовом уровне, кричать халео (крики, ободряющие байлаоров и кантаоров). Настоящее фламенко возможно только тогда, когда ты понимаешь все взаимосвязи, которые существуют между участниками во время танца. Главная проблема – отсутствие в городе музыкантов и певцов фламенко. Поэтому музыкальную партию нам записывают гитаристы из Москвы и Санкт-Петербурга, танец, компас и халео – живое, а канте – в записи. Эта половинчатость очень угнетает.

Танцевать с мужем – отдельное удовольствие. Не надо ничего играть и придумывать, мы просто воспроизводим историю нашей встречи и любви.

Я – это я!

– Как пришла идея создать школу?

– Не все мои творческие наработки были связаны с сольным исполнением. Многое хотелось делать в коллективе. Но для этого нужно было вырастить и научить свой коллектив, а потом уже что-то с ним реализовывать.

– Какие качества нужны для танцев?

– Чтобы добиться более-менее приемлемых результатов в любых танцах, нужны самодисциплина, воля, большая требовательность к себе, умение долго и много работать. «Я – это Я!» – эту точную формулировку специфики фламенко дала Лена Эрнандес, руководитель одной из студий фламенко в Москве. У испанок привито с детства: «Вот я такая, какая есть: худая, толстая, красивая, некрасивая, молодая, старая… Я всё равно прекрасна и заслуживаю всяческого уважения, восхищения и любви». У них это очень естественно проявляется в танце. У наших женщин с «я-комплексом» огромная проблема. Иногда в танце требуется, например, дотронуться до своего тела: до груди, например. Так вот, женщины боятся это сделать! Для того, чтобы танцевать, нужно любить себя и своё тело. Фламенко – очень искреннее искусство, оно может прятаться и в полутонах, но чаще говорит правду в лоб, не прощает масок и всего того, что с ними связано – жеманства, манерности, пошлости.

– Насколько реально, не танцуя с детства, достигнуть аутентичности танца?

– Поначалу, конечно, копируем испанцев, по-другому не получится, так как это не наша родная культура. Но вообще-то ключ к фламенко – найти свою уникальность, а не быть идентичным кому-то. Некоторые ученики вырабатывают хорошую двигательную память, знают уже много танцев, но не могут преодолеть внутренние барьеры, которые мешают им по-настоящему танцевать фламенко. Это может длиться годами и зависит уже только от воли ученика. Научить нельзя, можно только научиться.

Полное погружение

– Кто те люди, которые приходят учиться?

– Самой маленькой ученице – 8 лет, самой старшей – 68. Но в основном взрослые женщины. Совершенно разных профессий. Во фламенко каждый находит что-то своё. Другое дело, что лучше всего с фламенко срастается у людей с высоким уровнем эмоционального интеллекта, с богатым душевным опытом. Сам факт, что они умудряются выкраивать время для хобби, дорогого стоит. Но настоящее удовольствие от фламенко можно получить, если нырнуть в него глубоко, отнестись к нему, как самураи относятся к бусидо. Заниматься фламенко и не делать никаких жертв ради него можно, но это будет приносить меньше счастья. Если хочешь выступать на профессиональной сцене, нужно воспринимать фламенко как жизненную философию и образ жизни. Настрой должен быть такой, как у профессиональных актёров к театру, у самураев по отношению к бусидо, как у балерин к танцу.

– Неужели такое бывает? Каков рецепт?

– Когда первая эйфория от любых эффектных взмахов юбки проходит, люди начинают сравнивать свои небольшие достижения с тем необъятным количеством работы, которое нужно проделать, чтобы получить настоящее фламенко. Многие опускают руки. Рецепт здесь один – продолжать работать. Те, кто справился с этим кризисом, остаются надолго. Конечно, это единицы, но это – «соль земли».

Танец эмоций

– Вы – воплощение танца, ваш муж – преподаватель боевого искусства. Как вас соединили вместе столь разные интересы?

– С мужем – Сергеем Никитиным – мы познакомились на рабочей почве: оба искали помещение для наших школ. Он – руководитель школы культового бразильского боевого искусства. Влюбился сначала в меня, а потом и во фламенко. У нас сразу забурлили всякие идеи. Первый наш крупный проект – спектакль фламенко «12 записок», который с успехом прошёл в Нижнем Новгороде и теперь идёт в других городах. Мы, как люди очень эмоциональные, много спорили во время написания сценария, но в конечном итоге нам удалось договориться.

– Что нужно для того, чтобы понять друг друга?

– У нас всё очень симметрично в отношениях. Когда я ставлю хореографию, Сергей – мой первый и самый строгий критик. Я терпеть не могу его замечания, но на самом деле понимаю: они бывают тонкими и дельными. А я для Сергея – его учитель фламенко. И он не любит, когда я делаю ему замечания, но также понимает, что я права.

Теги: Культура, Искусство

1947

Комментирование данного материала запрещено администрацией.